К неудовольствию юноши, второй его противник оказался много опытнее. В тесноте и неразберихе было трудно обмениваться ударами, и выпад Хару ушел в пустоту. Его враг ловко извернулся в ограниченном пространстве и открытой ладонью ударил Хару в ничем не защищенную шею. Юношу мгновенно сразил удушающий кашель. В глазах замелькали черные точки, и он почувствовал, что тело больше не подчиняется ему. К удушью тут же добавился леденящий страх. Стражник с видом палача занес меч над головой Хару. Мир остекленел и замер, словно время пыталось оттянуть ужасающий момент.
Краем сознания Хару понимал, что друзья были поглощены своей дракой, и не могли увидеть его отчаянное положение. Мозг наотрез отказывался принимать поражение, не веря в собственную смерть, как вдруг стражник буквально сломался пополам и исчез с поля зрения.
Хару поднял голову. С раздавленного и изломанного тела стража сполз уже знакомый друзьям рыжий гном. Его измазанное в саже и крови лицо напоминало кровожадную маску людоеда. Глубоко дыша с еле слышным горловым рычанием, он развернулся и мгновенно исчез в месиве сражения.
Наконец, к Хару подоспели друзья.
— Ты цел? — заволновалась Ирен.
Все еще будучи не в состоянии что — либо сказать, Хару просто закивал. Адер помог другу подняться и подставил ему свое плечо.
— Проход чист! — радостно закричала Селена. — Скорее, на выход!
Помогая Хару идти, друзья поспешили в открывшиеся ворота. Впереди, в конце коридора тускло светился кусок серого неба. Едва друзья успели скрыться за стенами прохода, как остатки завала взорвались и дождем осыпались туда, где только что был блокпост ведьмаков.
— Они прорвались! — хрипло доложила Селена.
Хару и сам это понял. Он уже без всякой помощи бежал к выходу, за которым виднелись каскады гор. Близость свободы подстегнула его, заставляя выкладываться из последних сил.
На миг Хару обернулся, желая удостовериться, что стражники еще далеко, но увидел за собой лишь ослепляющий фиолетовый луч в серебристых обводах энергии.
Юноша не успел даже осознать происходящее, как заклинание поразило его по касательной через грудь и плечо. В глазах Хару мир подернулся кровавой пеленой. Он уже не чувствовал, как теряет скорость и падает, но его мозг, запомнивший последнюю команду, все еще продолжал упорно двигать тело вперед. Это была бессмысленная, гордая борьба, заранее обреченная на поражение. Хару отвергал черную пустоту так долго, как только мог, и провалился в нее, не прекращая конвульсивно ползти к выходу, оставляя за собой густую кровавую полосу.
Хару открыл глаза. Приятное чувство спокойствия омывало его тело, не оставив места для боли и усталости, вызванной лишениями в тюрьме Аскарона. Воздух казался чистым и легким, не похожим на затхлую, насыщенную вулканическим дымом среду тюрьмы.
Перед глазами ведьмака лениво плыло яркое летнее небо. В его синеву вгрызались клочья облаков, которые тщетно пытались затянуть собой огромный небосвод.
Не было даже намека на присутствие низких горных туманов; Хару ощущал лишь теплоту и мягкость нагретой за день земли. В его голове никак не мог уложиться тот факт, что каменные склоны гор могут быть такими шелковистыми и уютными.
Солнце щедро укутало Хару ласковыми лучами. Он с удивлением чувствовал, как его кожу щекочет трава, пахнувшая степными цветами. Слух доносил до него журчание ручья и шум ветра в густой листве деревьев. Мимо пролетел, неторопливо жужжа, толстый шмель и исчез в ярких цветах.
Ничто не напоминало о безжизненной территории тюрьмы.
Неужели его друзьям все же удалось бежать? Хару чуть нахмурился. Тогда, почему он не слышит их голоса, не чувствует раны в груди, которую несомненно должно было оставить заклинание?
«Я ведь должен был погибнуть!» — эта мысль, словно пощечина, отрезвила ведьмака.
Он резко сел в густой траве и первым делом осмотрел тело там, где должны были остаться следы от заклинания. Медленно он провел пальцами по ровной коже на груди и в недоумении застыл. Рубашка и жилет на застежке тоже оказались целы. Озадаченный этим более чем странным явлением, он поднялся на ноги и огляделся.
Хару стоял в полном одиночестве посреди солнечной степи, настолько богатой красками жизни, что нигде в мире, казалось, не было места красивее этого. Как завороженный, юноша пытался охватить взглядом просторы, в великолепии которых смешались природа и магия.
На самом горизонте раскинулись горы со снежными вершинами, а в нескольких шагах от Хару протекала река, отражающая сапфировую синеву неба. Она петляла и извивалась подобно змее и, убегала все дальше вдаль. Лента воды пересекала маленькую деревню и терялась где — то у подножья гор. Быстрое течение превратило реку в бурлящий поток, над которым склонялись плакучие ивы. Они опускались к самой воде, купая в ней свои нижние ветви.
