«Заговор во имя Равенства» в 1830 году был издан во Франции, в 1836 году вышел в Англии, дважды был переиздан после революции 1848 года (в 1849 и 1850 гг.) и снова появился в 1869 году, в период начавшегося кризиса Второй империи.
Книга Буонарроти обрела право на бессмертие.
Но все же хочется спросить: почему он, писатель, бывший в гуще событий своего времени (да какого времени!), глава обширнейшей тайной революционной организации, избрал для эпохального труда события
Частичный ответ можно получить при внимательном чтении предисловия: автор не хотел компрометировать
Но это только часть истины.
Не приходится сомневаться, что главное в другом.
Предметом своего труда автор сделал именно заговор Равных потому, что писал
По-видимому, в результате раздумий, связанных с провалами акций филадельфов, Буонарроти осознал, что
С другой стороны, он видел, что в новых условиях идея Бабефа начинает выветриваться, размываться, что «современные политические доктрины бесконечно далеки от доктрин, которые проповедовали демократы IV года…».
И, понимая это, он стремился
А также свою неизменную верность ей:
«…Я же, после долгих размышлений, которым с тех пор предавался, остаюсь убежденным в том, что равенство, которое было нам столь дорого, есть единственный институт, способный удовлетворить все истинные потребности, должным образом направить благотворные страсти, обуздать опасные и сделать общество свободным, счастливым, живущим в мире, долговечным…»
Это было его политическое завещание.
Но он не умер, сделав его, а прожил еще целых девять лет.
В июле 1830 года произошла долгожданная революция во Франции, покончившая с Бурбонами и позволившая изгнаннику снова очутиться в Париже.
Тридцать четыре года он страстно ждал встречи с любимым городом, но ничего хорошего она ему не дала.
Старость и немощи брали свое.
К тому же он вскоре потерял свою новую спутницу, и смерть ее в полном расцвете лет так глубоко потрясла его, что полностью оправиться он уже был не в состоянии.
Принято считать, что по возвращении во Францию Буонарроти до самой смерти продолжал руководить тайной революционной деятельностью, являясь притягательным началом для всех социалистов и демократов Парижа (да и не только Парижа).
Последнее несомненно: ведь он был дивом, человеком в чем-то невероятным, легендарным, подлинным патриархом революции, и, естественно, к нему тянулись все лидеры левых направлений; поэтому-то и Луи-Блан, и Бланки, и Кабе, и Тест, и Распайль и многие другие в дальнейшем будут не без гордости называть себя его учениками.
Что же касается революционной деятельности самого Буонарроти, то здесь явные преувеличения. Конечно, он не мог оставаться чуждым движениям и событиям, происходившим в мире; он переписывался со множеством демократов, спорил с Мадзини, от имени Робеспьера (!) давал наставления повстанцам Лиона, интересовался жизнью тайных парижских обществ, но от руководства ими или даже участия в них ныне он был бесконечно далек.
Полуослепший старец оставил тяжкий груз руководства борьбой еще в Женеве; уже в Брюсселе он целиком был занят подготовкой своего труда о Бабефе; и в Париже, насколько ему позволяли силы и зрение, он продолжал собирать материалы, особенно интересуясь великими архонтами филадельфов — Уде и Мале. Быть может, он собирался написать еще один труд, но безжалостное время не дало ему этого сделать.
Он умер 16 сентября 1837 года, семидесяти шести лет от роду.
Деятели разных партий и группировок собрались в этот день в помещении, где стоял гроб, чтобы, по словам очевидца, «в последний раз взглянуть на эту прекрасную голову, словно вылепленную руками великого Микеланджело…».
На Монмартрское кладбище его провожала полуторатысячная толпа.
А на венке из дубовых листьев, возложенном на могилу, искрилась надпись:
«Буонарроти, великий гражданин, друг равенства, народ присуждает тебе этот венок; история и потомство одобрят это».
Утверждение современников оказалось пророческим.
