— Спасибо за предложение, но моя должность запрещает это.
Силья встала.
— Ну мама, он же телохранитель! Они не едят тортов! — она посмотрела на него, и Ример утвердительно кивнул. Кайса подняла бровь:
— Не едят тортов?
Ример улыбнулся.
— Сожалею.
Он кивнул Видару, который собрался было что-то сказать, но вместо этого ещё раз вытерся салфеткой. Ример направился к двери. За его спиной раздалось судорожное перешёптывание. Внезапно рядом с ним возникла Силья. Она приподняла подол юбки и надела башмаки.
— Сегодня такой прекрасный летний вечер, Ример. Я немного провожу тебя.
Воздух на улице был прохладным и дарил облегчение. Долина купалась в последних лучах солнца, которое садилось за горой. Ример направился в сторону Мёртвого озера — это был самый короткий путь к его дому. Силья болтала о Маннфалле, о том, как замечательно, должно быть, жить там, где всё происходит. Она спросила, рад ли он, что возвращается, но ответа не дождалась и стала говорить дальше.
Глиммеросен скрылся у них за спиной. Силья слегка запнулась и схватила его за руку. Она виновато улыбнулась.
— Камень…
Она не выпустила его руки. Ногти у неё были накрашены красным, как у женщин в Маннфалле.
Перед ними неподвижно чернела гладь Мёртвого озера. Оно было похоже на глаз в лесу. С восточной стороны поднимались горы, и Ример слышал, как где-то вдали падают вниз воды Стридренны.
— Дети говорят, что это озеро бездонное.
— В любом месте есть озеро, которое считается бездонным, — ответил он.
— Подумай, что было бы, если бы я упала! — она сильнее уцепилась за его руку, но говорила она скорее пылко, чем испуганно. — Подумай, что было бы, если бы я упала, ещё не начав жить!
Ример почувствовал, как в нём нарастает раздражение. С него хватит этого спектакля. У него появилось стойкое ощущение, что надо уходить.
— Ты ведь живёшь лучше, чем другие? — сказал он и попытался продолжить путь.
Силья обежала вокруг него и преградила ему дорогу, её лицо оказалось прямо под его.
— Но не так, как ты, Ример, — произнесла она голодным голосом. — Если бы мне было дозволено жить, как ты, я бы сделала столько добра…
Ример отступил на шаг назад от её разгорячённого тела.
— Добро можно делать независимо от того, где ты живёшь, Силья, — он попятился ещё на несколько шагов, но она схватила его.
— Я всего лишь хочу служить Всевидящему! — Глаза её блуждали, как будто она искала вход в его душу. Он почувствовал, что его терпение кончается. Вечер выдался длинным.
— Если ты нужна ему, Силья, он возьмёт тебя во время Ритуала. Тебе нечего бояться, — он продолжил свой путь.
— Но я боюсь, Ример!
Он остановился. Девушка улыбнулась и снова приблизилась к нему.
— Я боюсь провалиться, — она взяла его за руку. — Всевидящий избрал тебя, Ример. Я знаю, ты можешь мне помочь.
Он ощущал тепло от каждого произнесённого ею слова на своей шее.
— Если ты поможешь мне, Ример… — она взяла его руку и опустила на свою грудь. — …я буду безгранично признательна тебе. Всегда…
Она направляла его ладонь к одной из своих грудей. Ример почувствовал, как его плоть реагирует на это, и отдёрнул руку. Он попятился назад и уставился на чудовище, которое стояло перед ним.
— Тебе пятнадцать лет! Ты не прошла Ритуал, девочка!
Она снисходительно рассмеялась, как весь вечер смеялась её мать.
— Если ты боишься сломать меня, то страшиться нечего, Ример Ан-Эльдерин. Мне пятнадцать, но сердцем я старше.
Ример чувствовал себя извалявшимся в грязи и разъярённым. Он стал фигурой в игре этой светловолосой девочки. Всё, чего она хотела, — чтобы её выбрали во время Ритуала. Откуда это желание? Неужели никто в мире не может смотреть на него, как на мужчину? Как на простого имлинга, а не как на дверь в другой мир. Неужели нет в мире ничего чистого и доброго, кроме Всевидящего?
— Я знаю, чего ты хочешь, Ример. И я могу дать тебе это. Если ты дашь мне то, чего хочу я… — она накрутила волосы на указательный палец.
— Что? И чего же такого ты хочешь?! — он шагнул в её сторону. — Служить Всевидящему? Это всё, чего ты желаешь? — он указал на неё пальцем, и она отступила назад. — Может быть, ты хочешь стать стражем? Или заклинателем камней? Хочешь стать одной из тех, кто всю жизнь слушает камни? Старается услышать крики, которые доносятся из Шлокны? Крики слепых, — он едва узнавал собственный голос, рычащий, чужой.
— Я видел имлингов со шрамами по всему телу! Я видел, как взрослые мужчины сдирают с себя кожу, чтобы прекратить кошмарные сны. Ты этого хочешь, девочка? Или ты хочешь стать воином? Хочешь ли ты точить меч в ожидании приказа напасть на друзей и братьев в Равнхове? Хочешь втыкать сталь в животы имлингов и чувствовать, как по твоим рукам течёт их кровь?
Её нижняя губа задрожала. Как же это раздражает. После трёх лет тренировок это всё, на что он способен? Утратить контроль над собой в обществе девчонки, которая вела себя так, как её воспитали? Ример прикрыл лицо рукой. Он постоял немного, прислушиваясь к шуму реки вдали. Когда он вновь поднял глаза, то увидел, что Силья стоит и шмыгает носом. Слёз он не заметил, поэтому зашагал прочь. Она прокричала ему вслед:
