Мысль о возвращении домой казалась мне ужасной, а воспоминания о неведомых монстрах заставляли передергиваться, словно я была серьезно больна. Но собственно больше мне идти было некуда.
Из распахнутой двери квартиры на меня пахнуло чем-то странным. Заперев дверь и с трудом скинув боты, я направилась в свою комнату, по пути стаскивая джинсы. При этом меня не покидало чувство, что что-то не так... Джинсы отчего-то слезли с меня весьма охотно, и я с благодарностью запустила ими в неопределенном направлении, не особо заботясь, что они своим видом и местоположением нарушат идеальный порядок, царивший в комнате.
Стоп. Какой такой порядок?!
С ужасом осмотрев свою комнату, я выскочила в коридор и направилась в большую комнату - так и есть, тут тоже кто-то потрудился: палас вычищен, покрывала на диване и креслах лежат просто идеально, пыль в серванте вытерта, а книги в шкафу стоят в алфавитном порядке! И самое ужасное - занавески щеголяют идеально-пропорциональными складочками, а этого просто не может быть, потому как занавески, ну то есть правую из них, вешала я, перед этим содрав, когда закрывала форточку.
И еще этот запах... На кухне кто-то печет пироги!
С глупой надеждой на то, что вернулись родители, я потихоньку прокралась на кухню. Напевая какую-то омерзительную песенку у плиты крутилась... тетя Полина!!!
- А, деточка! - заверещала тетка, заметив меня. - А я вот пирожки испекла. Садись кушанькать.
Я осторожно опустилась на табурет, все еще надеясь, что тетя внезапно растворится в воздухе или на худой конец превратится в какого-нибудь монстра. Но она, к сожалению, не собиралась делать ни того, ни другого. Поставив передо мной полную тарелку щей и плюхнув в них столовую ложку отвратительного на вид майонеза, который жирным пятном плавал на поверхности и растворяться не желал, тетка вернулась к своим пирогам, часть которых, уже изрядно обугленная, остывала на подоконнике.
- А как Вы в квартиру попали? - поинтересовалась я как можно доброжелательнее. Я что дверь не заперла что ли?
- Твои родители оставили мне ключи. Они просили присмотреть за тобой.
Никогда им этого не прощу.
Немного поковырявшись в щах и утвердившись в мысли, что повар из моей тетки никакой, я уже собралась вылезти из-за стола и потихоньку смыться, решив поболтаться несколько часов по улице и вернуться ближе к вечеру, когда тетя уже уйдет - я искренне надеялась, что ночевать она у нас не будет.
Но тут я вспомнила про книги. Тетя моя, конечно, рьяный приверженец чистоты и порядка, но все же не до такой степени, чтобы выставлять книги в алфавитном порядке. Да она и не успела бы.
Книг у нас много: они стоят в шкафах, тумбочках, а те, что не помещаются туда лежат в коробках на балконе и в кладовке, валяются под моей кроватью - завались, одним словом. Мы и сами с папой хотели как-то составить список книг и расставить их так, чтобы потом было легко найти. Но уже после пятидесятой книги нам это вдруг резко опротивело и, не сговариваясь запихнув все книжки в шкаф как попало, к этому вопросу мы больше не возвращались.
Как же тете Полине удалось одной за столь короткий срок разобраться с такой прорвой книг?
Вопрос поставил тетушку в тупик. Несколько минут она раздумывала над ответом, в конце концов, заявив, что книги она не трогала и вообще дальше кухни еще не ходила, так как приехала всего час назад и торопилась приготовить мне завтрак в виде щей и ароматных пирожков.
Вздохнув, я покорно поблагодарила тетушку за заботу о моем благополучии, косясь на нетронутые щи и гору угольков. Которые тетя Полина упорно величала пирожками, да еще и ароматными. Хотя аромат у них действительно имелся... весьма специфический. Интересно, как она сама от своей стряпни еще не загнулась?
- Что же ты не кушаешь?
- Я... э-э... очень тороплюсь, в универ мне надо, а еще себя в порядок привести, - пробормотала я, вылезая таки из-за стола.
- Но сегодня суббота!
- А мне в библиотеку надо. Реферат задали на 40 листов к понедельнику написать, а у меня еще ни словечка не написано.
Запричитав о моей безответственности и несерьезном отношении к образованию, тетя заметалась по кухне, складывая в пакет провизию так, словно я решила поселиться в библиотеке не меньше, чем на неделю. И вообще, вряд ли мне разрешат хомячить в библиотеке...
Когда я, приняв душ и, напялив джинсы и футболку, вернулась на кухню, узрела на табурете увесистый куль, в который, похоже, вместились не только все тетушкины 'пирожки', но и все содержимое холодильника, благо он был почти пустой.
- Вот, перекусишь, - сообщила мне тетя в ответ на мой удивленный взгляд и впихнула куль мне в руки.
Обреченно вздохнув, я поблагодарила тетю - все-таки она у меня заботливая, и поспешила удалиться, пока мне не предложили взять с собой и кастрюлю со щами.
