Представился и штурман, окинув гостя коротким оценивающим взглядом. И сразу уткнулся в желтоватый фонарь экрана.
— Смоляков и Федотов в воздухе, — сказал он. — Коса на камень… Смоляков за «цель» идет… Хитрый, черт… Но Федотову тоже палец в рот не клади… — Штурман комментировал отрывисто, с короткими паузами. Нетрудно было угадать, что происходящее в воздухе его волновало не меньше, чем летчиков.
— Ох и хитрец Смоляков!.. Верхняя кромка сегодня где-то около десяти… Видите, какую высоту держит? Над самыми облаками, чтоб скрыть инверсионный след. А Федотов… Идет на десяти… Снижается зачем-то… Вверх пошел! Все, сейчас будет атака!
Виктор Гай приложил к уху контрольные наушники. Ему тоже понравился этот неизвестный Федотов. Захотелось даже помериться с ним силами.
— Атаку выполнил, — доложил перехватчик. — Разрешите поменяться ролями?
— Предусмотрено плановой таблицей? — спросил Виктор Гай.
Штурман кивнул головой, спросил у летчиков, какой запас горючего остался, и тут же дал Смолякову команду на разворот. Самолеты разошлись, чтобы опять сойтись и повторить бой. Только теперь уже перехватчик был поставлен в положение «цели».
Виктор Гай почувствовал легкое волнение — он всегда думал о том, чтобы учить летчиков именно вот так, с выдумкой, чтобы трудно было, чтоб каждый почувствовал азарт боя, чтоб думали и летчики и штурман. И ему хотелось схватить у Ванина микрофон и сказать обоим пилотам что-то хорошее, но именно в этот момент по громкоговорящей связи прозвучал очень знакомый голос:
— Ванин, вы что там художничаете? Перехватчиков наводить по схеме. И никаких перемен ролями в воздухе.
— Замена предусмотрена плановой таблицей, — попытался спасти положение штурман.
— С этим мы еще разберемся, — хрипло сказал Сирота. — Замену в воздухе запрещаю.
В динамике выразительно щелкнуло, будто хлопнул кто-то рассерженно дверью.
Штурман, не скрывая досады, дал летчикам отбой, приказал возвращаться на точку.
— Будут попусту вырабатывать топливо до посадочного остатка… Вот такие пирожки, товарищ майор.
— Да уж вижу, — сказал Виктор Гай. — Ну ладно, был рад познакомиться.
— Я тоже. — И тут же, увидев в руках майора трубку, добавил: — Курить здесь нельзя.
Виктор Гай согласно кивнул головой и вышел. Зажмурился от яркого света, постоял немножко и пошел на стартовый командный пункт. Промчался рядом мотоциклист, но шум мотора Виктор Гай не услышал, потому что на взлет шла пара истребителей. Оба работали в форсажном режиме, и пронзительно звенящий грохот поглотил все другие звуки.
…Сирота встретил его так, словно они расстались несколько дней назад.
— Ты? Садись, я сейчас не могу с тобой заниматься.
И четко распорядился в микрофон:
— Шестнадцатый, идите в зону. Четырнадцатый, разрешаю выход на точку. Девятнадцатый, доложите готовность.
— Я девятнадцатый, — захрипел динамик. — Разрешите взлет!
— Девятнадцатый, взлет разрешаю.
И снова весь звуковой мир погрузился в стонущий и скрипящий грохот.
Когда отстоялась тишина, Сирота повернулся к Виктору Гаю:
— Ты вовремя приехал. Походи, посмотри. После разбора полетов потолкуем.
— Уже походил, — сказал Гай и посмотрел Сироте в глаза. — У наведенца был. Как раз, когда ты подправлял его.
Сирота нахмурил и без того хмурые густые брови.
— Об этом тоже поговорим.
— Да уж конечно.
— Приехать не успел, уж ворчишь. Состаришься быстро. Вот оно что.
— Полеты закончишь — к нам приезжай. Будем ждать.
— Ладно.
На том и расстались.
Возле дома Виктора Гая ждала Ната. Еще издали он увидел, как она отделилась от узорчатого металлического забора и пошла навстречу.
— Несколько часов вас жду, — сказала она с плохо скрытой обидой. — Чемодан у меня, а квартира на замке. Надежда Николаевна не появлялась.
— Пожалуйста, извини меня, — сказал Виктор Гай. — Буду твоим вечным должником. — Он взял из ее рук чемодан. — Пойдем к нам. Что-то покажу.
В первую очередь Виктор Гай набил трубку и закурил.
— А правда, что эта трубка принадлежала фашистскому летчику? — Ната смотрела на него с любопытством.
— Правда. А как ты узнала?
— Мне Андрей рассказывал.
Интересно, из каких источников это стало известно Андрею? Сирота или Пантелей?
— А что он тебе еще рассказывал?
— Что эту трубку вам подарил его отец.
— А еще что?
— А это та самая трубка?
— Та самая.
— Как интересно… А вы не знаете, его отец вернется когда-нибудь?
Виктор Гай посмотрел Наташе в глаза и сразу понял: ее вопрос совсем не случайный, это продуманный и точно рассчитанный удар. Но зачем? Что за этим скрыто?
— Зачем ты об этом спрашиваешь?
— Разве нельзя?
Виктор Гай почувствовал себя беспомощным и даже не понял, откуда эта беспомощность. Почему вдруг? Ведь даже в безвыходных положениях боя он хладнокровно находил выход, а перед ребенком дрогнул.
— Вы верите, что его отец погиб? — продолжала Ната.
Он мог бы и не отвечать ей, но в последних словах девушки звучала искренность. И он ответил:
— Нет, не верю.
— А где же он?
— Не знаю.
— Все-таки что-нибудь предполагаете?
— Предполагаю. Но мои предположения принадлежат только мне. Предполагать может каждый.
— Совсем непонятно…
— Что тебе еще непонятно?
Она пожала узкими плечиками.
