— Господин президент, прежде чем мы отвезли вас сюда, вы подписали соглашение, дающее вашим гражданам определенные неотъемлемые права. Кроме того, вы лично заключили договор с Райкером относительно нашей семьи. Если вы нарушите хоть одно из этих соглашений, ситуация быстро накалится.
Несколько секунд мы смотрели друг другу в глаза, но затем Кренстон отвел взгляд.
— Хорошо. Пока что мы постараемся усилить охрану границ. Но это еще не конец.
Он протянул руку и выключил связь.
— Ого! — воскликнул Райкер в другом окне.
Я повернулся к нему:
— Вот уж действительно — «ого», Уилл. Может, подготовим для нашей семьи план бегства?
— Это один из вариантов. — На несколько секунд Уилл уставился в пустоту. — Другой — просто удалить раздражитель.
— Виски? — удивленно спросил я.
— Нет, олух. Кренстона.
Вот такой план мне был по душе.
Я отправил сигнал Райкеру, чтобы проверить связь. Последние пару дней я делал это регулярно, ожидая того момента, когда смогу наладить постоянный контакт с ним в ВР. Мы уже несколько недель посылали друг другу письма, но у Бобов уже сложилась определенная традиция, по которой моментом прибытия считался тот миг, когда «путешественник» мог поддерживать сеанс ВР с «неподвижным» Бобом. Это было важнее, чем собственно появление в системе.
Я получил ответ, а затем в ВР появился Райкер.
— Привет, Руди. Рад тебя видеть. Где Эдвин?
— Он еще не затормозил. Я опередил его: мне хотелось пораньше увидеть МК. Буду на месте дней через восемь, а «Исход-6» — через неделю после меня.
Райкер кинул.
— Свяжись со мной, когда как следует посмотришь на МК.
В самой планете не было ничего примечательного — океаны, суша — но суточный цикл внес определенный хаос в процесс эволюции живых существ. Основываясь на заметках Лина и своих собственных наблюдениях, я пришел к выводам, что на планете произошло что-то, похожее на «кембрийский взрыв», а затем каждая ветвь эволюции сохранилась, что привело к невероятно большому числу видов растений и животных. Теория, выдвинутая Лином, гласила, что странные циклы освещения создали большое число ниш и возможностей для конкуренции.
В частности, тут были разные версии фотосинтеза, оптимизированные под различные части спектра. По-моему, именно поэтому планета получила свое название — на ней было больше цветных пятен, чем на лоскутном одеяле. Даже океаны были окрашены в разные оттенки — в зависимости от преобладавших видов планктона.
Благодаря годовому маршруту солнца по небосклону и дополнительному теплу и свету, которые давала планета-гигант, было сложно отличить день от ночи, и даже одно время года от другого. Я усмехнулся, изучая записи. Лин дал гиганту временное название — «Цирк». Вряд ли оно переживет первое собрание колонистов. Но пусть планета пока поживет с ним, оно забавное.
Как уже вошло в привычку у Бобов, Лин оставил на орбите маячок, к которому прикрепил несколько беспилотников-шахтеров и автофабрику. Система Эпсилон Индейца не была богата металлами, но машины уже успели собрать несколько сотен тонн сырья. Неплохо для начала.
Я отправил сигнал Эдвину, получил от него приглашение и вошел в его ВР.
— Привет, Руди.
— Привет, Эдвин.
Я сел и взял кофе, предложенный Дживсом. Лично мне казалось, что у Эдвина одна из лучших ВР. Он создал жилую зону с огромными окнами, из которых открывался вид на то, что на самом деле находилось рядом с его кораблем. Во время поездки картинка наверняка была скучная, но из окна был виден Цирк. Да, Эдвин все еще находился в нескольких миллионах километров от него, но ведь Цирк — планета-гигант, и поэтому уже занял главенствующее положение в небе.
— И что у нас тут? — спросил Эдвин.
— Планета, словно в том романе Гаррисона, — ответил я. — Как же он назывался? Ах да, «Неукротимая планета». Там все было смертельно опасным.
— Все настолько плохо?
— Ну, возможно, я немного преувеличиваю, но уровень конкуренции в экосистеме очень, очень высокий. На Вулкане достаточно ограждения, но тут я бы строил купола — не из-за атмосферы, а чтобы внутрь не попала мерзость.
— Прекрасный научный термин — «мерзость», — рассмеялся Эдвин.
— Нет, на самом деле это название вида, — усмехнулся я. — Его придумал Лин, так что во всем виноват он. Мерзость — это такая летающая пиявка со множеством присосок. Кажется, имя ей очень подходит.
— О, чудесно! — отозвался Эдвин и, похоже, слегка позеленел. — Начну принимать ставки на то, будут ли колонисты умолять, чтобы я забрал их отсюда.
— Знаешь, Говард утверждает, что истребление купидонов идет полным ходом. Возможно, тут пригодится беспилотник, специально предназначенный для охоты на мерзость.
— Господи… — Эдвин потер переносицу. — С другой стороны, высадив колонистов, я смогу вернуться на Землю. — Он посмотрел на меня и ухмыльнулся. — А вот ты застрял здесь.
Вместо ответа я показал ему средний палец.
