Я не собираюсь в ближайшее время снова заниматься сексом с Лукасом. Даже несмотря на то, что это было потрясающе. Это просто не очень хорошая идея. Наши отношения и так достаточно сложны. И нет причин, по которым наш с ним перепихон должен быть чем-то особенным. Просто потому, что это был лучший секс в моей жизни. Это определенно одна из тех ситуаций, когда мы сделали это один раз, чтобы избавиться от напряжения, и теперь странное влечение между нами закончилось.
— Тебе нужно поесть, — говорит Бенедикт.
— Хочешь, чтобы я позвонил Монике? — спрашивает Генри.
Взгляд Лукаса переходит на мое лицо.
— Нет, — говорит он.
Генри с интересом смотрит между нами.
— Если гендерный вопрос актуален, то по какой-то загадочной причине, о которой мы не будем распространяться, мой инструктор по йоге Густав живет неподалеку. Он серьезно относится к идее «тело — храм». Его кровь настолько чистая, насколько это вообще возможно. А еще стоит обратить внимание на восхитительного Дилана. Это художник из Сильвер-Лейк. Я почему-то нахожу запахи древесного угля и масляной краски на коже такими успокаивающими. Но, возможно, это просто я.
Лукас ничего не говорит, но смотрит на меня определенно косо. Что совсем не подозрительно.
— Я не понимаю, что происходит, — говорит Бенедикт.
— Это вопросы отношений, — отвечает Генри. — Я объясню позже.
И теперь они все смотрят на меня. Отлично.
— Это не мое дело, от кого ты питаешься.
Лукас бросает на меня еще один долгий взгляд, прежде чем спросить:
— Не будешь ли ты так добра принести мне пакет с кровью, Скай?
— Конечно.
— Вот еще одно новое слово для тебя, отец. — Генри сдерживает улыбку. — Симп10.
Я ничего не говорю и направляюсь на кухню наверху. Уйти от них троих на минутку — чертовски хорошая идея.
Между мной и Лукасом ничего не происходит. События последнего получаса были отклонением. Это был просто секс. Секс, после которого я чувствую себя лучше, чем когда-либо. Как будто чистая энергия разлилась по моим венам. И при этом я расслаблена больше, чем могла бы предположить.
Впрочем, возможно, это просто вампирская особенность, а не специфическая для Лукаса. У него нет волшебного члена. Он также не эмоционально доступен. (Горячие парни никогда не бывают такими. Хотя, если честно, остальные обычно тоже.) Мне также не нужен партнер, который постоянно мной командует. Не говоря уже о довольно большой разнице в возрасте между нами. Так что никому не нужно увлекаться и мечтать о счастливой жизни.
В остальном доме тихо и темно. Хотя я прекрасно вижу благодаря своему вампирскому ночному зрению. С собственной жаждой (крови) сегодня справиться проще. Но я прихватываю из холодильника пакет и для себя.
Через кухонное окно видно, как что-то движется в саду, за пределами двора. Словно из ниоткуда появляется тень.
И там, глядя на меня, стоит смутно знакомый мужчина. Он одет в рубашку на пуговицах под угольно-серым костюмом. Белизна рубашки словно светится в темных тенях в глубине сада. Он даже не пытается спрятаться. Серебристые волосы коротко подстрижены, а лицо покрыто возрастными морщинами.
Лукас говорил, что его брату потребовалось время, чтобы найти вампира, который обратил бы его. Это объясняет разницу в возрасте. Марк выглядит красивым и властным. Хотя, возможно, это объясняется сходством строения костей двух братьев.
Его тонкие губы изгибаются в приветливой улыбке при виде меня, а взгляд смягчается, когда он вглядывается в мое лицо. Но в моей голове появляется слово «Анна», окруженное яростью. Чистой, кипящей в крови яростью. Без сомнения, это существо разорвало бы меня на части, если бы ему представилась такая возможность.
Он поднимает руку и жестом приглашает меня подойти. Как будто я могла быть такой глупой.
— Я и не мечтал больше увидеть это милое лицо, — говорит он. — Как ты на нее похожа.
— Я не Анна.
— Значит, он рассказал тебе о ней. Хорошо. Это хорошо. А ты знаешь, как меня зовут?
— Марк.
— Верно. — Он кивает. — Выходи. Нет необходимости в таком расстоянии между нами, пока мы беседуем.
— Ты ведь не можешь подойти ближе из-за рун?
Его улыбка сползает.
— Нет. Не могу.
— Должно быть, это раздражает.
— Очень. — Он хмурится. — Однако причинение тебе боли не является моим приоритетом.
— Это не твой приоритет? О, так я чувствую себя намного лучше. Спасибо.
Он не может войти внутрь. Пока что я в безопасности. Но это не такое большое облегчение, как должно быть. Потому что то, как он смотрит на меня с таким чувством собственности и права, просто жутко. Даже Арчи не питал ко мне такой ненависти. А он определенно хотел вырвать мое сердце и съесть его — или что-то в этом роде.
— Лукас, — говорю я, мой голос дрожит. — Ты мне нужен.
Через секунду он уже стоит рядом со мной. Слава богу. Он тоже смотрит на незваного гостя в саду, его ноздри раздуваются от гнева.
— Привет, брат. Давно не виделись.
— Не надо было ее обращать, — говорит Марк низким, злым голосом.
— Она не имеет к этому никакого отношения.
Марк насмехается.