Увы, удивленный возглас Помфри вернул Герою пристальное внимание газетчиков, чему тот вовсе не обрадовался. И, когда спустя минуту бешеных вспышек и вопросов, лившихся на бедную «звезду» неиссякающим потоком, кому-то в голову пришла мысль: «А что же с Метками бывших Пожирателей Смерти, волнующими читателей нисколько не меньше?», и вся эта свора переметнулась к стоящему неподалеку с кислым видом Северусу Снейпу, последнее, что увидел профессор перед погружением в словесный водопад, был понимающе-злорадный взгляд Поттера.
«Что за юмор нашел проклятый мальчишка в этой ситуации? - Ничего не поняв, зельевар пожал плечами и перевел взгляд на замершую вокруг него в ожидании толпу журналистов, ощетинившуюся во все стороны фотоаппаратами. - Можно было бы приосаниться для фотографий, хотя... Зачем? У меня и так прекрасная осанка», - решил Северус, ме-едленно расстегивая манжет мантии, вынимая запонку из рукава рубашки и еще медленнее закатывая его, наслаждаясь безраздельным вниманием теперь уже всех находившихся в огромном зале. А потом... Вопли, треск фотовспышек, скрип десятков Прыткопишущих перьев, сливающийся в один противный звук, отовсюду идиотские вопросы, дергающие за одежду руки, необходимость прибегнуть к неприятной для него помощи дежурных авроров, чтобы покинуть проклятое место и иметь возможность вернуться в Хогвартс...
Теперь-то Снейп понял, что смешного увидел Мерзкий Мальчик (кстати, улизнувший под шумок), и смог успокоиться, только пообещав себе, что непременно припомнит это Поттеру при случае. Вихрем ворвавшись в холл и от души грохнув огромной дверью, Северус понесся по направлению к своим комнатам. Помечтав: каким именно ядом он отравит Олицетворение-Гриффиндорского-Чувства-Юмора при следующей встрече, профессор с особым наслаждением снял по двадцать баллов с каждого из пойманных в коридоре гриффиндорцев («три-минуты-до-отбоя-вы-в-любом-случае-не-успеете-вовремя-добраться-до-своего-общежития-а-кто-будет-спорить-лишится-еще-десяти-баллов») и окончательно обрел душевное равновесие.
Это его состояние не смогли поколебать даже утренние газеты и письма, лавина которых обрушилась в этот раз на преподавательский стол вместо привычного гриффиндорского. Лишь несколько заблудившихся сов по привычке приземлились на столе под красно-золотыми штандартами, где с них были нетерпеливо содраны принесенные сообщения. Совы с недовольными криками защелкали клювами, но было поздно - доставленная не по адресу почта уже была распечатана, и чувствующие себя виноватыми птицы улетели, не попросив никакого вознаграждения.
Раздавшиеся потрясенные вопли мгновенно донесли до всех интересующихся новость, ставшую впоследствии главным предметом обсуждений, научных дебатов и антинаучных домыслов на многие месяцы вперед. Но факт оставался фактом: Метка потихоньку сходила с предплечья Снейпа, Малфоев и остальных Пожирателей Смерти (которые сидели в Азкабане, но тоже были обследованы на предмет причастности к феномену), хотя и совсем по-другому, нежели в 1981-ом, после первого падения Темного Лорда: не разом исчезнув на энное количество лет, а очень постепенно, бледнея и расплываясь. «Похоже на временную тату», как метко выразился один из маглорожденных хаффлпаффцев (чем привлек к себе внимание директрисы с последующим пространным выговором, начавшимся с «неуважения к преподавателю», а закончившимся «плачевным незнанием Древних Рун» и снижением оценки).
Люциус Малфой не преминул воспользоваться шумихой, чтобы подстегнуть процесс реабилитации своей семьи в глазах общества, пожертвовав огромные суммы всевозможным учреждениям - больница Святого Мунго, Хогвартс, Магический университет, - якобы на исследование данного вопроса, чем вызвал у Снейпа искреннее недоумение:
- Зачем? Все уже все знают, ты никого этим не обманешь! - На что, небрежно пожав плечами, заявил:
- Конфискация лишила бы меня еще большего, а так... считай, что я вложил эти деньги в дело. Создание репутации заново, из пепла... О, это дает жизни цель! Новый вызов, интрига - то, чего мне не хватало в Азкабане больше всего. Мне это
Они сидели в личной гостиной слизеринского декана, осаждаемой снаружи всем Гриффиндором, умирающим от желания подслушать беседу двух бывших Пожирателей Смерти. Получив в ответ такое же пожимание плечами и невнятное бурчанье о «придурочных красавцах, не способных жить без восхищенной публики и бесящихся с жиру», Малфой засмеялся:
