А потом я связалась со следователем. Хелена оказалась удивительной женщиной. Мне кажется, она любит тебя. Я рассказала ей обо всем. Мы проговорили о тебе несколько часов подряд. И теперь мне известна, к примеру, твоя история с Делией. И я знаю, как ты мучился, работая журналистом.
Я послала тебе салфетку с надписью „Бразилия“, чтобы хоть ненадолго отвлечь от грустных мыслей.
Через несколько недель я опять встретилась с Хеленой в ее кабинете. Следователь выглядела серьезной и даже удрученной. Она спросила меня, хочу ли я, чтобы ты получил пожизненный срок? Я пришла в ужас. „Нет, конечно, нет“, — ответила я. „Даже если он действительно совершил умышленное убийство?“ — продолжала она. „Даже в этом случае“, — подтвердила я. Я не считала тебя плохим человеком, что бы ты там ни натворил.
Хелена вздохнула с облегчением. Она рассказала мне, как все было на самом деле. Она нашла ячейку и все прочитала. Теперь мы с ней знали, почему ты это сделал. Но не понимали, что это: болезнь, сумасшествие или нечто иное.
Поступай как знаешь. Хелена говорит, что ты можешь выдать нашу тайну и добиться повторного расследования. Снова сесть в тюрьму, наконец. Я рискнула.
Вот такая, Ян, вышла у нас история. Захватывающая, не правда ли? Я никому не рассказывала о ней. Я верю в тебя. Было бы здорово как-нибудь увидеться, и совсем не обязательно в Бразилии. На то она и свобода! Твоя Беатриче».
В горле у меня пересохло. Его надо было чем-нибудь смочить. Полная бутылка виски цвета багровой осенней листвы уже манила меня с верхней полки буфета. Рядом с ней я обнаружил записку со строгим предупреждением: «Сначала Оффенбах!»
Я обрадовался. Разумеется, я должен вести себя хорошо: сначала музыка, потом виски. Второе письмо оказалось под бутылкой. Я ожидал увидеть в нем продолжение первого. Налив рюмку, я устроился на диване и погрузился в чтение.
«Мой милый Ян, это Хелена. Мне жаль, что я разрушила твои планы. Я понимаю, какое серьезное преступление совершила. Сфабриковала доказательства, подделала документы и подкупила свидетелей, вынудив их лгать. Я больше не имею права работать юристом. Поэтому я решила сменить профессию. С тех самых пор, как ты появился в моей жизни, я потеряла способность различать добро и зло.
Юная официантка Беатриче открыла мне большую тайну.
Я набирала твой код в разных камерах хранения, пока наконец не дошла до аэропорта. Только там автомат выдал мне ключ. Я вытащила бумаги из ячейки и просмотрела их в электричке. Ночи напролет размышляла о том, что же мне делать. Я могла объявить тебя преступником, предоставив тебе тем самым „время дополнительной игры“, как ты это называешь, и наблюдать, как ты медленно угасаешь за решеткой, осужденный на пожизненный срок. Это оказалось выше моих сил, Ян. Ты слишком мне дорог.
Был и второй вариант действий. Замалчивать настоящий мотив убийства, направив следствие по ложному пути. Тем самым я „подарила“ бы тебе от пятнадцати до двадцати лет тюрьмы, которые не принесли бы никакой пользы, потому что ты и не думал раскаиваться. Ты ведь хотел стать бессмертным и превратить свое поражение в победу! Но и этого я бы не вынесла. Ты не Ксавер Лоренц, ты — Ян Хайгерер.
Оставалась третья возможность — убийство по просьбе жертвы. Рольф Лентц был наркоманом, конченым типом. Но он не болел. Это я приписала ему СПИД. Доктора Сабо я знаю с детства как любовника своей матери. В определенном смысле он ее у меня отнял, поэтому чувствует себя виноватым передо мной. Разумеется, его я посвятила в твою историю.
Собственно, он один из многих, кто не верил в то, что ты убийца. Мне удалось уговорить его помочь тебе незаконными средствами. Он подделал бланки с результатами анализов и медицинские заключения и выдал себя за лечащего врача Лентца. Сделал его ВИЧ-инфицированным на последней стадии болезни. Я завербовала в наши ряды и кузину Лентца, Марию, пообещав ей финансовую поддержку. Она мало общалась с братом. Чтобы подтвердить нашу версию, мы наняли и других свидетелей из окружения твоей жертвы.
С Анке Лир и Энгельбертом Ауэршталем — под их настоящими именами — я познакомилась через Интернет. Сейчас там имеется посвященная тебе страничка. Тебя чествуют как мученика, почти боготворят! Ты стал культовой фигурой, Ян! Мне удалось выйти на связь с этими двумя. Они на все были готовы, чтобы освободить тебя из тюрьмы.
За несколько ночей мы сфабриковали переписку между тобой и Рольфом Лентцем и зарегистрировали на вас почтовые ящики в Интернете. Письма в конвертах с красными пятнами — тоже наших рук дело. Мы же напечатали и вклеили в них объявления из газет. Это было рискованно, но мы надеялись, что проверять никому не придет в голову. Мы часами напролет готовили выступления свидетелей, пока, наконец, все не сошлось.
