Елхатов вскочил с места. Убрал со стола газеты, папиросы и спички и сложил их на койку. Накрыл стол белой бумагой.
Они осушили бутылку водки. Пили за то, что вырвались невредимыми от большевиков, за мое здоровье, потом за великую и неделимую Россию. Выяснилось, что они подчиненные генерала Май-Маевского и мы едем в его штаб. Я подумала, что если он в самом деле такой смелый, умный и добрый человек, как они говорили, непременно пойду к нему, упаду в ноги и попрошу защиты. Вся надежда была на Елхатова, он бы не отказался мне помочь.
Георгий замечал во мне перемену и радовался. Думал, что я постепенно забываю о невзгодах и скоро смирюсь с судьбой.
...Было два часа ночи, когда мы приехали в Ставрополь. Меня поместили в просторном четырехкомнатном доме. Приставили служанку, красивую девушку моих лет.
— Пока не привыкнешь и не позовешь сама, не останусь с тобой под одной крышей, — сказал Тория и куда-то исчез вместе с лейтенантом.
Мы со служанкой Лизой остались одни. Что-то ждет меня в логове врага?!
Лиза сразу, с первого же взгляда, поняла, как я несчастна. И хотя три комнаты пустовали, постелила себе постель на ковре, рядом с моей кроватью, и мы, как давние подруги, просидели до самого утра. Сначала она остерегалась говорить откровенно, а потом призналась, что армия Май-Маевского — это просто банда насильников и грабителей.
— Я давно уж отучилась от чистосердечного разговора и так привыкла врать, что иногда начинаю ненавидеть себя, — сказала Лиза. — Было бы лучше, если бы я умерла с моим любимым, единственным братом, — и, уткнувшись головой в подушку, заплакала.
— Брат умер?
— Его убили.
— Где?
— На Кубани. В конце марта. В нашем селе Запеновке. Добровольческую армию только что сколачивали. Ею командовал полковник Дроздовский, будь он трижды проклят!
— За что убили?
— Кто-то донес, что он против белых.
— А ты зачем к ним бежала?
— Я... — Лиза подняла на меня заплаканные глаза. — Эта сволочь увел меня под угрозой смерти и три месяца таскал за собой... я оказалась трусливой потаскухой.
— Какая сволочь?
— Князь Мурат, начальник конвойного отряда армии.
— И ты испугалась, не сумела защититься?
— Не только я, вся Кубань, весь Дон дрожит при одном его имени. Это зверь, который жить не может без крови. Собственными глазами видела, как он отрезал кинжалом уши, вырывал глаза и рубил связанных по рукам и ногам людей.
— А где он сейчас?
— Здесь. Но меня уже бросил. Через три месяца отдал Георгию Васильевичу.
— И ты смирилась?
— А что было делать? Утопающий за соломинку хватается. Только ты никому ни слова, не то меня повесят... Георгий Васильевич предупреждал: «Не болтай!». И он обращался со мной плохо, будто я и не человек вовсе, но по сравнению с Муратом — он просто Иисус Христос...
Я долго лежала в постели молча. Думала, что делать, чтоб не угодить в пропасть, как это случилось с бедняжкой Лизой.
Утром два солдата принесли продукты. Явился и Тория.
Лиза приготовила обед.
В течение двух месяцев мы с Лизой жили одни, и нужно сказать правду, что за все это время Тория ни к чему меня не принуждал. Только однажды, через месяц после приезда в Ставрополь, бросил мельком, что мечтает о том дне, когда увидит меня спокойной и веселой.
— Я тоже думаю об этом, — ответила я, имея в виду, конечно, совсем иное. На этом все и кончилось. Какая тому была причина, мне и сегодня непонятно. В самом ли деле он хотел на мне жениться, или им руководил какой-то расчет — не знаю. Мы с Лизой почти ничего не скрывали друг от друга. Я часто спрашивала у нее совета. Однажды я сказала ей, что меня удивляет великодушие Тория. Лиза покачала головой и ответила:
— Знай, у него, как у рыси, долгий прыжок.
Я понимала, что бесконечно так продолжаться не могло. Если он ничего не добьется мягкостью, то безусловно попытается действовать силой.
Мне нужно было что-то предпринять, найти какой-то выход, бежать из плена, но чем больше проходило времени, тем яснее становилось, что я не могу ничего придумать, не знаю, что делать.
Я думала, не пойти ли мне к Май-Маевскому, попросить у него защиты. Лиза смеялась:
— Собака собачью шкуру никогда не разорвет. И бежать сейчас не нужно. Все равно до красных не доберешься, поймают и повесят.
Я решила ждать счастливого случая. Тория, когда не бывал в отъезде, ежедневно навещал нас, приносил подарки, говорил ласковые слова и уходил. Лейтенант Елхатов, на которого я возлагала столько надежд, со дня приезда в Ставрополь ни разу не появлялся. Вначале я с нетерпением ждала его, потом махнула рукой. Подумала, что его куда-то отослали или он забыл обо мне. Лизе я о Елхатове не обмолвилась ни словом, потому что уже не надеялась, что он появится. Но он появился, и совершенно неожиданно.
Добровольческая армия праздновала взятие Ростова-на-Дону. За продвигавшимися вперед войсками отправился и штаб Май-Маевского. В Ставрополе не осталось ни одной части. Мы с Лизой увязали вещи и дожидались Тория или посланного им человека. Но никто не появлялся. Быть может, ему надоело заботиться о нас, может быть, он нас оставил, думали мы, обрадованные.
