Ирина Антоновна перевела дух, сглотнула, всмотрелась. Здоровый мужик с обветренной физиономией и пронзительными синими глазами.
— Дельфин, ты? — пролепетала она. — Но… как? — Откуда?
— Узнала. А ты не изменилась, я тебя сразу узнал.
— Но я не понимаю… откуда? — бормотала Ирина Антоновна, словно в забытьи.
— Может, пригласишь в гости?
— Да, да, конечно! — заторопилась Ирина Антоновна. — Сейчас!
Она достала из сумочки ключ, попыталась вставить в замочную скважину, но не сумела, так тряслись руки.
Мужчина, которого она назвала Дельфином, взял ключ у нее из рук, отпер дверь. Посторонился, пропуская ее. Подхватил с пола свою спортивную сумку. Ирина Антоновна неверной рукой нашарила выключатель. Вспыхнул свет. Мужчина закрыл дверь. Они стояли в прихожей, рассматривая друг дружку.
— Ну, здравствуй, — сказал Дельфин. — А я уже думал, не дождусь. Поздненько возвращаешься. Живешь одна?
Ирина Антоновна кивнула. И вдруг сказала:
— Ты живой? Или привидение?
Дельфин хмыкнул. Взял ее руку, прижал к груди. Ирина Антоновна почувствовала стук его сердца, вспыхнула и попыталась высвободиться.
— Живой?
— Живой. А как ты меня нашел?
— Элементарно. Найти человека не проблема. Чаем напоишь?
Она хотела спросить, откуда он взялся, но постеснялась. Только и сказала:
— Хочешь умыться?
— Хочу. Ты никого не ждешь?
— Я живу одна. Сюда! Полотенце на полке.
Он кивнул и скрылся в ванной. А Ирина Антоновна тут же подбежала к большому зеркалу в прихожей, схватила сумочку, достала губную помаду. Поправила волосы. Рассмотрела себя. Горящие щеки, горящие глаза. Она прижала к щекам ладони. Потом побежала на кухню.
Дельфин уселся в старое кресло у окна и с улыбкой наблюдал за ней. Она почувствовала, как загорелись уши.
— Помочь?
— Открой шпроты и нарежь хлеб. Хочешь картошки?
— Не нужно, достаточно бутербродов. Я принес мясо. Помидоры есть? Люблю мясо с помидорами. Давай по коньячку! Выпьешь?
— Я сегодня уже выпила, — брякнула Ирина Антоновна.
— Я понял. — Он ухмыльнулся. — А мы добавим, за встречу. Давай рюмки.
Он достал из сумки круглую бутылку с золотыми медалями. Ирина принесла рюмки.
— За тебя, Ирка!
Ирина Антоновна пригубила, закашлялась.
— Ты никогда не умела пить, — засмеялся гость. — Помню день рождения Павлика…
Она пожала плечами.
— Почему ты одна?
— Я не одна, у меня сын. Девять лет. Сейчас он с бабушкой на море. А ты? Женат?
— Женат.
— На той? С белыми волосами?
Дельфин рассмеялся.
— Не помню! Ирка, сколько же мы не виделись?
— Мне тогда было шестнадцать, — сказала она. — Двадцать! Почти двадцать. Мы не виделись почти двадцать лет. Помнишь, как ты меня провожал? В сентябре.
— Помню.
— И я тебе пересказывала какую-то дурацкую книжку, чтобы не молчать. Ты всю дорогу молчал!
— Я не знал, о чем с тобой говорить. Ты была другая.
— Виталик сказал, что я у вас не прижилась. И вообще, с меня не будет толку. А потом началась школа, и я бросила секцию. Мама считала, что гребля не для девочки.
Дельфин рассмеялся.
— Не прижилась.
— Он говорил, что мне не хватает спортивной злости!
— Наши ребята были попроще, а ты… при тебе даже выругаться боялись. Я еще удивился, откуда такая домашняя. У тебя, помню, подружка была… Леся, кажется.
— Леся. Была еще Жанна, но она бросила раньше. Мне всегда нравилась вода. На базе висела твоя фотография, кто-то сказал, наш чемпион, сейчас в армии. А потом ты вернулся!
— Помню, ты тащила байдарку и цеплялась за кусты.
— А ты помог, спустил на воду. А девчонки смеялись. Ты был… — Она запнулась. — Они все вешались на тебя! А та, крашеная, каждый день поджидала с тренировки.
— Не помню, — ухмыльнулся он, с удовольствием ее рассматривая.
— А когда ты провожал меня… один раз всего! Я думала, ты меня поцелуешь. А ты привел меня к дому и ушел. Я всю ночь проплакала.
— Дурочка! Да я боялся тебя, как пацан! Как щенок! Я не знал, о чем с тобой говорить. Ты была не для меня, Ирка. К тому же малолетка.
— Ага, а ты после армии. Взрослый мужик, на которого все вешались. Я пряталась за всеми углами и подсматривала! Ты был черный от загара, и глаза синие. Где ты сейчас?
— Здесь. В Посадовке.
— Здесь? Я думала, ты уехал. Ни разу не виделись за все двадцать лет!
— Что такое двадцать лет? — улыбнулся он. — Вроде много, а вспомнить нечего. А ты почему одна?
Ирина двинула плечом.
— Развелись.
— Почему?
Она снова двинула плечом и не ответила. Да и что было отвечать? Люди сходятся, расходятся… сначала любовь, потом скука и раздражение. И по всем статьям полное несовпадение. Дело житейское.
— Работаешь?
— В центральной библиотеке.
— У тебя кто-то есть?
Она покачала головой.
— Нет. — И спросила: — А ты?
— У меня все нормально. Как у всех. Детей нет.
— Ты собирался в институт, — вспомнила она. — На физкультурный.
— Собирался. Не получилось. Да и не любил я учебники. Я парень простой. А ты?
— Я закончила наш пед, факультет английского. Два года работала в школе, теперь в библиотеке. Сегодня у нас была репетиция…
— Репетиция? Это как?
— Мы поставили спектакль, вернее, пока репетируем. Читатели, в смысле. На английском языке.
— И ты наклюкалась на репетиции? — поддразнил он. — В библиотеке?
Ирина рассмеялась.
