Главный режиссер Молодежного Виталий Вербицкий на правах хозяина сказал похвальное слово, как он выразился, в сторону спикеров, которых давно знает, дружит с ними и трепетно следит за их сценическими успехами. Виталия Вербицкого хлебом не корми, дай покрасоваться, или, как сейчас принято говорить, попиариться. Он человек публичный, привыкший к восторгам толпы и особенно женщин, характер у него нордический, он не боится бросать вызов общественному мнению, причем иногда доходит до драки. Молодежный не остается в стороне и всячески помогает молодому поколению в творчестве, подчеркнул Виталий. Вот, даже сцену им предоставили, не пожалели, хотя английский язык, так сказать, «не наш профиль». Упоминание о молодом поколении выдало режиссера с головой — он не имел ни малейшего понятия о спикерах и считал их ребятишками.
— Это хорошо, — прокомментировал речь мэтра кот Базилио, — этот лицедей не подозревает, что его ждет! Мы его уделаем на раз-два! Новатор, тьфу!
Спикеры подглядывали в зал через дырочку в занавесе и делились впечатлениями.
— Алиса, вот твой Эмилий в первом ряду, с букетом! По-моему, он похудел!
— Любовь!
— Любовь-морковь!
— Ирина как на иголках! Переживает.
— Карабасик, это ты икаешь? Колбасит?
— Кто икает?
— Мальвина, ты?
— Ничего я не икаю!
— Тише! Не толкайтесь!
— Папа Карло, готов? Ни пуха! Пошел!
— К черту!
Публика тоже смутно представляла себе, что ее ждет, и собралась, в основном привлеченная рекламой на радио и в прессе, а также волшебным названием «Молодежный театр», репутация которого была общеизвестна, добавьте сюда английский язык, что придавало мероприятию душок легкого академического снобизма. И всегда можно было небрежно заметить, что вот сподобился или сподобилась, вчера в Молодежном, под крылом Виталия Вербицкого, на английском языке… Да-да, на английском, а что? Сейчас все знают английский. Плюс профессура иностранных кафедр, учителя спецшколы, родственники и друзья спикеров… Впрочем, все, как и предсказывал когда-то кот Базилио: «Одних родственников и дружбанов до фига, только свистни!»
Кроме того, последние события подогрели интерес к клубу и его участникам и создали им репутацию чуть ли не местной якудзы.
Виталия встретили и проводили оглушительными аплодисментами. Спикеры спикерами, а Вербицкий — кумир, любимец, городской анфан террибль, способный на все. «Пожелаем успеха нашим молодым дарованиям», — закончил он свой спич, ослепительно улыбнулся и захлопал. Занавес дернулся и поехал в стороны.
На сцене — папа Карло на табуретке, бревно в углу, очаг на стене. Папа Карло был хорош: большой, широкоплечий, с бородой, в красной бейсболке и туфлях с пряжками. По залу пробежал шепоток. Склонив голову к плечу, папа Карло принялся извлекать из своей шарманки душераздирающие звуки, а потом поставил инструмент на пол и посмотрел в зал. Прошла минута.
— Забыл слова! — прошептала лиса Алиса, хватаясь за сердце.
Тишина в зале стояла оглушительная.
— Спекся! Переволновался!
— «Бедный я, бедный!» — подсказал громким шепотом Дуремар.
Папа Карло молчал, разглядывая публику. Он сдвинул бейсболку на затылок, завел руку за спину и почесал под лопаткой, посмотрел на потолок, потом на нарисованный очаг.
— Держит паузу! — восторженно пискнула Мальвина.
У кого-то заверещал мобильник, и публика возмущенно повернулась к нарушителю. Тот, побагровев, судорожно тыкал в кнопки.
Папа Карло вытащил из кармана громадный клетчатый носовой платок и громко высморкался.
— Импровиз! — сказал Дуремар. — Идет по краю!
— Может, и правда слова забыл?
— Бедный я, бедный! — прошипела из бревна Буратинка.
— Сейчас бревно навернется! — сказал кот Базилио. — Оно завсегда в этом самом месте падает.
— Ша! Накличешь!
Шепоток в публике.
И тут папа Карло вдруг закашлялся, хватаясь за грудь. Откашлявшись, покачал головой, закрыл лицо руками и трагически пробасил:
— Poor me! Poor me! Poor old papa Carlo! Бедный я, бедный! Старенький папа Карло! Ни жены, ни детишек! Один, совсем один! Некому налить, в случае чего… — стакан!
Публика разразилась аплодисментами — все испытали облегчение!
— Слава богу, опомнился! — перекрестилась «Тилипаха» Тортила.
…Это был оглушительный успех! Спикерам аплодировали стоя. Эмилий Иванович положил на сцену громадный букет георгинов. Держась за руки, артисты выходили кланяться — сияющие, растрепанные, взмокшие.
Папа Карло вытащил на сцену идейного руководителя «Спикеров» — Ирину. Она смутилась и замахала руками. Поклонилась и сказала: «Спасибо!» «Это моя мама!» — объяснял сияющий Глебушка соседям.
Не преминул снова «засветиться» Виталий Вербицкий, снисходительно объяснявший всем желающим в кулуарах, что: «Да, довольно интересно, элементы народного театра, лубок, бурлеск, театр Брехта. Необычная режиссура и трактовка!»
— Не знаю, Брехт или не Брехт, а мы тебя сделали! — вылез кот Базилио. — Видал? Отпускать не хотели!
— Пошли гулять! — сказал Карабас-Барабас. — Виталя, ты с нами?
— Ну… в принципе… — Мэтр дернул бровью.
— Да ладно, не парься ты так! — нахально хлопнул его по плечу Карабас-Барабас. — У тебя тоже неплохо получается!
