Нас было только семеро, поэтому Руфус готовил с Михаэлем и шутником Вольфрамом, а я с Винфридом и Вольфгангом. Рекордно быстро я нарезала кубиками наши луковицы — этим мое участие в приготовлении гуляша и ограничилось: все остальное Вольфганг взял на себя. Винфрид был занят тем, что мешал на сковородке нарезанное сало и обжаривал куски гуляша, а потом отправился с Михаэлем на перекур. Мне было поручено сварить картошку в мундире. Поскольку я обожаю картошку в мундире со сливочным маслом, я подробно узнала у Каролы все, что меня интересовало. Она объяснила, что предпочтительнее брать не рассыпчатую картошку, и вкуснее всего, конечно, молодая. Воду солить не нужно, потому что соль все равно не проникает сквозь кожуру. Но можно срезать одну полоску с кожуры, тогда в этом месте соль пройдет. Удобнее брать картофелины одинаковой величины, тогда они доходят одновременно, и не надо каждую для пробы тыкать вилкой. Треск с задней плиты оборвал нашу картофельную беседу. Мы обернулись. У плиты стоял Феликс и ломал пучок длинных итальянских спагетти, при этом множество обломков летело на пол.
— Зачем ты это делаешь? — удивилась Карола.
— Моей дочке очень нравится, как я ломаю спагетти, — с гордостью пояснил Феликс и с видом супермена еще раз переломил пучок. — Кроме того, иначе они не входят в кастрюлю.
— Потом подметешь макароны. Веник в шкафу. — Взбешенная Карола вылетела из кухни. Феликс задвинул макароны ногой под плиту.
Без четверти девять Вольфганг вышел на школьный двор, чтобы пригласить Винфрида и Михаэля к столу.
Само собой разумеется, наш гуляш — вернее, гуляш Вольфганга — был отличным. Его салат из зелени тоже. Не подкачала и моя картошка в мундире, дошедшая через двадцать минут. Гуляш Руфуса и Вольфрама тоже был в порядке, правда, они в него переложили перца.
Когда Феликс поставил на стол спагетти, Карола пришла в ужас:
— Как ты их делал?
Разломанные макароны слиплись в комок, который оставалось разве что только резать ножом. Феликс пояснил, что такими они получаются не всегда, а только изредка, все зависит от качества макарон.
— Иногда и от воды, — пошутил Вольфрам.
— Ты, пожалуй, прав, — сказала Карола. — Вода кипела, когда ты опускал в нее спагетти?
Может, и кипела, он не обратил внимания.
— Почему же ты не знаешь, кипела вода или нет? Как узнать, что вода закипела?
— Когда засвистит свисток на чайнике. — Это, конечно, опять пошутил Вольфрам.
С чайником-то нет проблемы, оправдывался Феликс, но когда в кастрюле много макарон, то пузырьки на дне, по которым узнают, кипит ли вода, трудно разглядеть.
Карола объяснила, что макароны — в отличие от картошки — всегда кладут в кипящую воду. И кипящую воду распознают не по пузырькам на дне кастрюли, а по большим пузырям, бурлящим до самой поверхности.
Феликс упрямо утверждал, что его дочке больше нравятся слипшиеся макароны, кусками их легче накалывать на вилку. Его соус с комками тоже был явно рассчитан на вкус его дочки, так что все отказались его пробовать.
Я не стала рассказывать Бенедикту, что мы учились кипятить воду. Но уже в понедельник мы с Руфусом приготовили на кухне в гостинице бифштексы с картошкой в мундире. Хотя ни он, ни я на курсах не делали бифштексов, оба остались весьма довольны результатом.
Вечером, без чего-то шесть, в отель зашла Таня — якобы совершенно случайно. Она была у ювелира, которого обнаружила здесь поблизости. Так вот у этого ювелира не только очень красивые драгоценности, но и сам он на редкость приятный человек. Таня отдала ему в ремонт кольцо, на котором вот уже много лет не хватает одного камушка. Мы сидели в мягких креслах за перегородкой господина Хеддериха. Руфус пил пиво, Таня заказала себе «пикколо» [Шампанское в маленьких бутылках.], которое Руфус тотчас же притащил с кухни, а я пила кофе. Вдоволь нахваливши чрезвычайно милого ювелира, Таня надолго замолчала.
— Что еще новенького? — поинтересовался Руфус.
— Вчера позвонил мой прежний приятель Детлеф. — Она снова замолчала.
— И чего хотел? — спросил Руфус.
— Ничего особенного, так, просто поговорить. Похоже, заметил, что у него больше нет знакомых в этом городе.
— И все?
— Кроме того, в фирме Фабера, кажется, неприятности. Виола, наверное, об этом лучше знает, — сказала Таня.
— Бенедикт тоже в жутком стрессе и пока не брался за проект реконструкции отеля, — призналась я.
— Любопытно, когда он, наконец, разродится, — сказала Таня, давая понять, что на Бенедикта особой надежды нет.
— Бенедикт обязательно сдаст проект в срок, он мне обещал. Кстати, от отеля это тоже в какой-то мере зависит. Если я начну работать у дяди, отель останется без уборщицы, а если на время ремонта гостиница не закроется, обязательно понадобится новая уборщица. И пока Руфус…
— Да, ты в любом случае должен подыскивать новую горничную, — вмешалась в разговор Таня.
Он вздохнул:
— Знаю-знаю. Надо будет позвонить в отдел по трудоустройству.
Чтобы дать понять, что дела с проектом не так плохи, я сказала:
— У Бенедикта уже масса идей, что можно было бы сделать из фойе. Но пока ясно лишь то, что уголок господина Хеддериха исчезнет.
