— У меня под юртой, в убежище. Его нельзя ставить в святилище, мужи подвергают его осквернениям, — ответила Урга. — А еще я знаю, что ты сделала с кроликом.
— Неужели это и вправду ты? — наконец усомнилась Роксалана и вплотную приблизилась к шаманке, пытаясь разглядеть глаза. Но скоро сдалась: — Темень какая. Ладно, утро вечера мудренее. Я ненадолго отлучусь, умоюсь перед сном. И вообще…
Воительница выбралась наружу.
— И что она сделала с кроликом? — не удержался от вопроса Олег.
— Оживила.
— Мертвого? — на всякий случай уточнил ведун.
— Это неважно, — отмахнулась шаманка. — Тут главное, чтобы не грибы давали волю пророчице, а пророчица давала волю им.
— Кто о чем, а вы все про поганки! — горько рассмеялся Олег.
— Ты не понимаешь! — придвинувшись ближе, попыталась объяснить девушка. — Пророчица волю должна иметь, дабы хрустали небесные пробить и дух свой перед Уманмеей поставить. Свою волю! Жены же наши от той воли с рождения отрекаются. Привыкли они без заботы жить. Отцы их растят, отцы для дочерей мужей находят, мужи от бед обороняют, мужи кров и пищу добывают, мужи волю рекут, как и что делать надобно. Засим и привыкают жены в чужой воле и послушании быть, ничего не требовать, лишь веления и деяний чужих ожидая. Пророчица же сама должна ответ от богини истребовать, а не ее благости ждать. Изо всех жен, виденных мною на путях своих, токмо твоя спутница сама волю свою речь способна, а не пред чужой преклоняться. Из нее пророчица получится, об том я сразу поняла.
— А из тебя?
— Из меня не получилось, — признала шаманка. — Нет во мне таковой твердости. Как делать сие, ведаю, да голоса богини не слышу.
— Я тоже знаю, как голоса услышать, — с серьезным видом сообщил Середин. — Поганок наесться и мухоморами закусить.
— То не главное, — возразила Урга. — Грибы нужны, дабы зрение истинное открыть, дабы поверх мира нашего мир истинный увидеть — мир духов, богов и демонов. Для того, чтобы путь к хрустальным чертогам найти, преграды разбить, в покои всевидящей Уманмеи войти, вопросы свои задать и ответы услышать. Для сего воля крепкая надобна, ибо духи и демоны заморочить смертных всегда пытаются и в игры свои затянуть. Воля должна их раздвинуть, к повиновению принудить. Самому себе не позволить поддаться. Увидеть кролика удушенного — и волею своей заставить дух его вернуться. Мне сие не под силу оказалось. Дух мою волю перешагивал. Она же с первого раза все себе подчинила и никому себя увести с пути нужного не позволила.
— Это да, — согласился Середин. — Упрямства Роксалане не занимать.
— Научить ее надобно, кто в истинном мире друг, а кто враг. Какие обманы супротив пророчиц устраивают, как волей своею зрение сие вызывать. Кабы еще месяц, еще хоть немного — знание свое все бы ей отдала.
— Воркуете, голубки? — вернулась назад хозяйка палатки. — Может, я здесь лишняя?
— У тебя будет время, — ответил Олег. — Впереди три месяца пути. Если не четыре. Или пять.
— Это ты мне? — уточнила Роксалана.
— У меня кончились грибы. А они растут только в горах, под снегом.
— Ничего, все еще впереди, — утешила шаманку воительница. — Если я верно помню географию, минимум пара хребтов нас впереди ждут. Давайте спать.
Что значит это странное, явно неэтническое название «цзубу»? Ответа на этот вопрос искали многие китайские историки. Фэн Шэн-шун считает слово «цзубу» коллективным названием для многих срединноазиатских народов; восточные цзубу, по его мнению, — это джелаиры и татары, западные — найманы, северные — кераиты, но кто такие северо-западные — он не знает.
Ван Го-вэй считает, что цзубу — киданьское наименование татар, потому что это название исчезает вместе с киданями, а на той же самой территории живут кераиты, найманы, меркиты, «словно они внезапно обрели историческое значение».
