На это заявление близкие еще до знакомства со мной и обожествления подруги – русалка Валианна, богиня моря, и ихтиандра Лаинта, богиня погоды, – сидя в одной ванне а-ля джакузи, переглянувшись между собой, синхронно поморщились, как от кислого. Они сами родом из одного такого закрытого мира, и условия проживания там были, прямо скажем, не ахти. Конечно, тогда они были смертными, но и для богов закрытие мира совсем не праздник. Закрытый мир – это как комната со спертым воздухом, к тому же полным неприятных запахов, даже откровенно вредных. Правда, такое состояние наступает не одномоментно, а по прошествии сотен и даже тысяч лет, но все равно приятного мало…
Богиня торговли дварфка Нарагра их недовольство полностью поддержала, также скривив лицо в недовольную мину. Ее можно понять, ведь закрытие мира означает конец межмировой торговле, что достаточно сильно ударит по ней. Опять же, боги тоже торгуют между собой (да хоть тем же вином, ведь не во всех пантеонах есть боги с соответствующей профессией, а пить они желают хорошие вина), а она только-только начала налаживать контакты. И тут такой облом!
– Это очень рискованно, – сказала Валианна, недовольно махнув хвостом, что вызвало водную волну, перелившуюся через борт ванны.
Где-то на Даронаре в этот момент наверняка промчалась волна цунами…
– Одна ошибка, и мир может провалиться на нижний план, – добавила Лаинта.
От проявления ее недовольства наверняка где-то в океане зародился шторм, а то и не один. Пока несильный… балла на два-три.
Все подзагрузились, пытаясь придумать способ как-то отгородиться от атак агрессивных, жаждущих силы и власти богов, но при этом не сильно нас ограничивающий.
– Думаю, мы все несколько перетрусили, – оборвала тяжелую паузу Галлогала-Зеленоглазка. – И раздуваем из мухи слона.
А вот она, пожалуй, осталась такой же, как прежде, с некоторым облегчением и удовлетворением отметил я, теперь с особым пристрастием проверяя всех жен, на которых натыкался взгляд, на «прежнесть».
Что касается новеньких, вроде Лаинты, Валианны, Нарагры и так далее, появившихся перед самым нашим обожествлением, то знал я их не настолько хорошо, потому насколько изменился их характер, определить достоверно не мог. Но вроде тоже несильно, что меня несколько успокоило. Работы будет не так много, как я опасался. Ситуация еще не достигла точки не возврата.
– То есть? – потребовала пояснения Олграна.
– Думаю, Саша права, и мы более чем готовы к встрече тех клинических идиотов, что все-таки решатся попробовать нас на излом в прямом противоборстве, – ответила гоблинка. – Нас тут не два-три бога, к тому же грызущихся между собой, что могут объединиться с пришельцем против своего соперника. Ведь не секрет, что иным богам одного мира лучше получить над собой кого-то из чужаков, чем своего собрата.
Все согласно кивнули на слова богини домашнего очага и материнства. Все как у разумных – им легче подчиниться князю-варягу, чем равному себе соплеменнику, которого знаешь не один год, изучил все его положительные и отрицательные черты и с которым уже сложились определенные отношения. Дескать, чем они сами хуже, ведь их род ничем не худороднее, так почему не мне стать первым среди равных? Глупо, но тем не менее это так.
– Мы же редкое исключение из правила, мы все заодно, и даже если пришелец будет очень силен, мы все равно ему накостыляем, просто потому, что никто из нас не будет стоять в стороне, не говоря уже о том, чтобы как-то помочь противнику в надежде на награду от победителя.
– Верно, – кивнула вампиресса. – Да и что нам может предложить вторженец, чего у нас нет сейчас или не будет в будущем? Ничего.
– Опять же, не надо забывать, что мало кто может оставить свои миры даже на краткий срок, – сказала Арсилена, после короткой потасовки с горгульей возвратив себе украденную Каркараной финтифлюшку и вновь начав в ней что-то менять. – У них там свои вечные терки…
– Если кто и рискнет, то только бог-одиночка, у кого за спиной нет врагов, что могут воспользоваться его отсутствием, – добавила Шаршалунэ, ламия, богиня искателей, сверкнув миндалевидными глазами и пошумев погремушкой на конце змеиного хвоста. – Но они, как ни парадоксально это звучит, слабы.
– С чего ты взяла? – удивился я. – Если он единолично держит в своих руках целый мир, то получает от него все ресурсы.
– С того, что это либо кто-то из слабаков, оставшийся в загнивающем мире и решившийся вложиться в один удар, чтобы заполучить новый здоровый мир с обширной паствой, либо кто-то, кого только изгнали из собственного мира и он, пока еще есть силы, решил попытать счастья и обрести новый дом. А слабаки, как верно заметила Саша, нам не страшны. Запинаем.
Все невольно улыбнулись, представив, как ламия будет кого-то пинать. Скорее, задушит, как удав, скрутив жертву кольцами своего хвоста.
– Но может ведь напасть и сильный бог-одиночка, – заметила снежная эльфа Уналитаэль, тряхнув чуть голубоватыми волосами, с которых попадали… нет, не перхоть, снежинки. – Вроде все той же Ллос. Ведь она единоличная богиня на многих мирах…
