На выставке парусных судов все прошло, как по нотам. Посетив несколько парусников прибывших из разных стран мира, и взяв интервью у матросов о службе на море, в чем заключалась цель Луки в этой поездке, как молодого журналиста, они собрали достаточный материал, которого хватило бы на пару тройку приличных статей. Лука, организовывавший беседы, казался виртуозом своего дела, активно общаясь с местными жителями, а так же с гостями и туристами, прибывшими на фестиваль парусников. Елене было удивительно смотреть как он с невероятным умением и легкостью, находил общий язык с казалось бы посторонними, совсем незнакомыми ему людьми. Ведь они были не дома, а в совершенно другой стране, с другими правилами и менталитетом. Где живут не охотные и пылкие на общение итальянцы, а более холодного и сдержанного характера люди. Но, слушая их разговор с Лукой, запросто могло показаться, что он с ними уже давно знаком. Он знает о них все, на что они могут обидеться и от чего прийти в восторг, из-за чего повернуться спиной и уйти, бросив холодное «до встречи» или запросто начать выкладывать душу совершенно постороннему им человеку. И все это вызывало у Елены огромную симпатию к Луке. Увлеченная с головой фотосъемкой, девушка была уже совсем далека от воспоминаний о случившемся на швейцарской автостраде инциденте. Если бы она и вспомнила о нем, то тот короткий эпизод ее жизни показался бы ей сейчас лишь крошечной случайной неприятностью, от которой она, с помощью двух незнакомцев на мотоциклах, так легко избавилась. Теперь жизнь ей снова казалась прекрасной и беззаботной.
И тут произошло нечто, что после заставило пожалеть ее о той беззаботности, в объятиях которой она прибывала все оставшееся время.
На следующее утро, Елена с Лукой отправили весь собранный ими материал по почте в Венецию на дальнейшую обработку. Они загрузили свой немногочисленный багаж в голубой «фиат», и собрались уже выехать из Голландии по направлению к дому. Договорившись встретиться с Еленой у ближайшего почтового отделения, Лука решил еще раз сбегать к почтовому отделению, чтобы отправить остававшиеся у него записи от поездки. Елена собрала остатки вещей в машину, попрощалась с хозяевами отеля в котором они останавливались на время их командировки и села за руль. По пути на почту она взглядом поймала в зеркале заднего вида невзрачный серый мопед с двумя подростками на нем. Они были одеты в нечто несуразное серо-коричневых оттенков и казалось никуда не торопились, а вальяжно следовали за «фиатом», виляя, то и дело, по дороге из стороны в сторону. Девушка, воодушевленная мыслями об успешно проделанной работе, не придала этому никакого значения. Следя за светофорами и автоматически прокручивая в голове отснятые кадры парусников, она, ни о чем не подозревая, спокойно ехала дальше. Вспоминая их встречи с матросами и разговоры о кругосветных путешествиях Елена живо представляла, как она будет в красках рассказывать об этом Юле и Алексу с Моникой сидя в «Ла Гранде Альянс», стараясь до мельчайшей подробности передать им все свои впечатления от поездки. И в момент, когда она, остановив машину на автостоянке у почтового отделения, нажала кнопку разблокировки дверей, в тот самый момент передняя дверца резко распахнулась и черная как смоль рука, ворвавшись внутрь, резко дернула лежавший рядом с ней на сидении рюкзак. Выхватив ключ из замка зажигания она тут же исчезла из вида. Все это было проделано с точностью до миллисекунды, до того отлажено, словно это были не люди а роботы, четко, быстро и непринужденно одним нажатием кнопки выполнявшие чье-то приказание. Елена что и сумела заметить, так ту черную руку незнакомца, что ворвался в ее машину. Второе, что она услышала, как сзади резко взревел мотор и серый мопед с двумя неопределенного вида подростками тут же умчался прочь.
Вот он край той тучи, того нависшего над Еленой гигантского сгустка неприятности, если ее можно назвать таковой, что казалось неотступно следовал за ней попятам все это время.
