Но ты скажи. Ты мне и про Олега ничего толком не рассказала. Как вы с ним жили? Хорошо ли тебе было? Но то замужество я еще могу понять. Олег был человек успешный, за ним девушки стайками бегали. А этот, твой нынешний дружок… Что ты в нем нашла? Я, правда, с ним и парой слов не обменялся, но сдается мне, этот Матвей, как бы помягче выразиться…
– Не продолжай. Я люблю его.
– Любишь? Лена, Лена… Что годы с нами делают! А меня ты уже нисколечко, ни чуть-чуть? – Игорь, как неумелый актер, склонил голову набок и вывернул сцепленные кольцом руки.
– Хватит придуриваться, Игореха. Тебе ли жаловаться на невнимание женщин? Целых три за тебя борются!
– Не передергивай. Лена. Вероника хочет от меня избавиться, Ольга мстит, одна Ренаточка – чудесная девушка. Я, скажу честно, недостоин ее любви. Но она такая страстная, и мой бастион пал под ее натиском.
– Твой бастион небось из сахара?
– Не осуждай меня, Елка. Я ведь мужчина. К тому же наказан за свою любвеобильность. Все у меня нескладно в жизни получается. По большому счету, я одинок и несчастлив.
Я с недоверием покачала головой, чуть стыдясь, что почти счастлива с Матвеем. С ним жизнь очень упрощается. Я всегда раздуваю свои несчастья, а Матвей умеет превратить их в микроскопические неприятности. Зато у Игоря всегда какие-то сложности, проблемы. Он и сам в них увязает, и других втягивает.
Пока Игорь продолжал жаловаться на жизнь, дверь моего кабинета приоткрылась и вошла Рената:
– Хватит вам шушукаться. Пошли, Игорек. Ты обещал меня сегодня в ночной клуб свозить.
Она взяла, Игоря за рукав пиджака и буквально потащила за собой. Глупая, ревнует. Хотя как не ревновать, если она влюбилась в него без памяти!
Домой я вернулась поздно, но Матвей не спал, ожидал меня. Вскипятил чайник, приготовил свежую заварку. Пряный запах бергамота наполнил кухню и слегка успокоил меня. Отпивая маленькими глоточками чудесный напиток, я стала пересказывать Матвею перипетии сегодняшнего дня. Про пикет нормалистов, и о посещении Игоря, и о кознях вокруг моей галереи. Матвей слушал не перебивая, участливо покачивал головой, но своих соображений не высказывал.
– Ну что ты молчишь! – не выдержала я. – Скажи что-нибудь! Почему все эти беды свалились на мою голову? Разве я мешаю кому-нибудь? Хочу, чтобы людям жилось интереснее, чтобы было куда пойти, что посмотреть. Я все силы на галерею выкладываю, и вот, дождалась благодарности!
Все это суета сует, Леночка. – Матвей отхлебнул чаю из выигранной им когда-то красной кружки (ее он притащил из дома после неудачного розыгрыша в шуточной лотерее), приготовил бутерброд с сыром. – Если ты уверена в правоте своего дела, должна продолжать его, не обращая внимания на возню вокруг. Всегда были и будут люди-комары, живущие чужой кровью. Все в руках Божьих. Надо молиться, чтобы Бог укрепил дух и дал силы противостоять недругам.
– Но у меня нет этих сил!
– Тогда отступись, продай галерею или закрой.
Разговор слепого с глухим! Я отодвинула недоеденный бутерброд и пошла в ванную. Может, вода успокоит мои тревоги? Следом протиснулся Матвей. Он надел на руку махровую рукавичку и начал бережно омывать меня. И куда-то далеко отступил внешний мир с его борьбой, жестокостью, чужеродностью. Затем, ополоснув под душем, Матвей закутал меня в махровую простыню, обтер и едва ли не на руках переместил в спальню. Часы показывали начало одиннадцатого, спать еще не хотелось. Матвей и не дал мне заснуть. Тут же осыпал нежными поцелуями, окончательно лишившими меня способности думать и переживать. Наши тела сорвались с поводка разума. Когда в следующую секунду я взглянула на часы, было уже полдвенадцатого! Счастливый час пролетел как одно мгновение.
Тучи сгущались над моей головой. Но откуда дует ветер, оставалось неясным. Подметная статейка, пикет озлобленных старушек… Что дальше? Пока никто не предъявил конкретных требований, не назвал себя. Неизвестность – хуже всего. Я не могла ни работать, ни спокойно жить. За каждым деревом мне мерещилась тень, я вздрагивала от телефонных звонков и стука в дверь. Потому совсем не удивилась, когда однажды в галерее появился незнакомый мальчик и вручил мне конверт без обратного адреса.
Посыльный ничего не пояснил. Переминаясь с ноги на ногу, сказал лишь, что письмо велела передать какая-то тетенька на улице. Описать женщину не смог или не захотел. Я дрожащими пальцами надорвала конверт и вынула тонкий листок. Текст был без подписи, напечатан на компьютере. Прочитав его, я облегченно улыбнулась. Требование анонима было не столько грозным, сколько комичным. Выставлялся один-единственный запрет – Игорь Дмитриевич Князев не должен появляться в моей галерее. При невыполнении требования аноним угрожал стереть галерею с лица земли. Просто вопль параноика! Значит, предыдущие гадости – не акция конкурентов по цеху, не происки нормалистов. Опять женский след? Но тогда поиск подозреваемых сужается – Ольга или Вероника.