Съехал. Правда, успел рассказать, кому продал квартирку, – молодой вдове олигарха. Та, действительно, очень любила своего покойного мужа и поэтому пребывала в глубочайшей депрессии и целыми днями выла и причитала, а то и пела высоким голоском:
– Миленький ты мой, возьми меня с собой…
От такого пения у Ольги мурашки по спине начинали ползать. Что она только не делала: и включала громко музыку, и долбила в стену, и орала, что вызовет милицию и психушку. Ничего не помогало.
– Ну все теперь. Пойду знакомиться с этой гадиной. Она сейчас у меня в самом деле поедет за своим муженьком «в далекую страну», – взревела Ольга и, схватив ключи, вылетела за дверь. Хотя квартиры соседствовали через стену и были зеркально похожи, но располагались они в разных подъездах элитного дома.
Поднявшись на одиннадцатый этаж, Ольга решительно нажала на звонок, потом еще и еще. Не открывали. Стала колотить ногами в дверь и орать на весь подъезд:
– Не уйду, пока не увижу эту рожу. Выходи, зараза!!! Она занесла кулак, чтобы посильнее ударить, как вдруг дверь стала тихонько открываться. Ольга что было сил, пнула и не рассчитала. Дверь сильно ударила женщину, стоящую в коридоре, и та упала. Ольга поняла, что переборщила, переступила порог и стала поднимать за плечи хозяйку квартиры. Крови не было. Они так и стояли на коленях друг против друга. Минуту, две. Вдруг Ольга закричала не своим голосом и отпрянула, женщина тоже вскрикнула и упала в обморок.
– Этого не может быть, этого не может быть, – только и твердила Ольга, тихонечко подползая к лежащей женщине. Ей нужно было еще раз увидеть это лицо, но она боялась. Наконец она преодолела свой страх и осторожно перевернула девушку. Смотрела и не верила своим глазам. Это она, Ольга, лежала перед ней на полу без чувств.
– А тогда кто я? – спросила Ольга себя.
Она стала внимательно рассматривать лежащую, пользуясь тем, что та была без сознания. Ни фига себе. Цвет, длина, фактура волос та же, что и у нее, словно два одинаковых парика. Овал лица, брови, губы. Даже две родинки идеально похожи. Вдруг девушка открыла глаза, теперь они вовсе, как две капли воды. Обе взвизгнули и отползли к противоположным сторонам.
Хозяйка квартиры спросила, потирая ушибленный лоб:
– Тебя как зовут?
– Меня – Ольгой, а тебя?
– Хочешь – верь, хочешь – не верь. Меня тоже Ольгой.
– Кто бы сомневался, – ухмыльнулась Ольга.
– А тогда кто мы? – спросила вдова.
– Надо думать. Предположим самый простой вариант. Мы – близнецы, да еще, из-за такой схожести, однояйцовые. У матушки случились тяжелые роды, она была в таком состоянии, что ничего не помнила, а ей потом сказали, что она родила девочку, одну, а вторую налево за бабло продали. Так.
Жили мы с тобой разными жизнями, и события у нас должны быть тоже разные. Вот я, например, в шесть лет звезданулась с велика, и у меня на левой ноге, под коленкой, остался довольно внушительный шрам. А у тебя что есть?
– И у меня тоже шрам на левой ноге, тоже с велика в шесть лет летела, – ответила вдова и для убедительности подняла штанину розовой шелковой пижамы.
Сравнили: один к одному.
– Ничего не понимаю. А знаешь что, покажи-ка мне одну вещь, – и с этими словами Ольга вплотную подошла к вдове.
– Что показать? – испугавшись такого напора, женщина стала медленно пятиться назад.
– Стой! Не шевелись, – приказала Ольга и, схватив за рукав, стянула шелк с плеча – на теле у той оказалась изящная тату в виде стрекозы. Ольга тоже медленно освободила свое левое плечо от свитера, там была точно такая же стрекоза.
– У кого колола? У Жорика?
Вдова медленно покачала головой в знак согласия.
– Я теперь поняла. Да. Ты – «овечка Долли»!
– Совсем рехнулась. Сама овца, – вдова вырвалась из цепких рук Ольги.
– Ты клон. Когда успели-то?
– Оль, ты совсем дура. Какой клон? Тогда даже понятия не имели. Думай. Это что-то другое.
– Так. Вариант с клоном не катит. Значит, возвращаемся. Говорят, что у таких близнецов и жизненные ситуации тоже совпадают. Положим, совпало. Но ведь ты вышла замуж, а я ведь нет. Тащи мужа своего сюда.
У вдовы округлились глаза от испуга и удивления:
– Так он же умер, – еле слышно прошептала вдова.
– Фото. Фото тащи, – раздраженно сказала Ольга. Женщина через минуту появилась, трепетно держа в руках богатую рамку, перетянутую траурным крепом, и протянула ее Ольге. Та взяла и почувствовала, как ее затрясло от волнения. Она медлила, но, пересилив себя, повернула фотографию лицом к себе и ахнула:
– Это же Олег! – сказала, как выдохнула.
– Да, это мой покойный муж – Ковалев Олег Игоревич. А что?
– Какой покойный-то? Да я сегодня, только что, разговаривала с ним по телефону.
– Ты врешь. Я тебе и свидетельство покажу, и могилу, и фото.
– Могилу не надо, тащи еще фото с похорон.
Через миг у Ольги в руках были фотографии. А вот и гроб с покойником. Это одновременно был он и не он. В гробу лежал мужчина средних лет, упитанный и ухоженный, словом – барин, хоть и умерший. Ольга же знала Ковалева худого, замотанного тяжелой жизнью мужичка, отца многодетного семейства.
