Изменения, можно сказать, бросались в глаза. На ранее безупречно гладкой, по мужски красивой шее сида явственно проступила такая же как у меня круговая татуировка.
Только если я оказалась владелицей довольно изящного браслета, то Безымянный обзавелся чем-то вроде чокера. Причем боли на его долю очевидно пришлось гораздо больше, ведь для меня все прошло хоть и малоприятно, зато бескровно. В отличии от сида, по шее которого в изобилии стекали тоненькие дорожки характерного алого цвета.
Я рванула к столу, за которым в прежние спокойные времена делала уроки, и схватив бумажную салфетку, не слишком-то задумываясь о том, что делаю, подошла к Грачу и стала промокать сочащиеся кровью ранки.
Аспиды молча наблюдали в звенящей, несколько потрясенной тишине. Я же начинала закипать от испуга, от усталости, от злости, от вечного непонимания «Почему я?» и «Что происходит?». Очередные, далекие от нормальности события, порождали все больше и больше новых вопросов, но ответы, если и звучали, то были скупы и расплывчаты.
Закончив свою «врачевательную» миссию, я убрала в карман испачканную бумажку. К счастью, сумасшедшая регенерация Высших залечивала мелкие повреждения практически на глазах.
— Что это за парные узоры? — спросила я у Эфаира, отворачиваясь от «раненого», но была остановлена им.
Мужчина перехватил меня за руки и поднес их к губам, поочередно целую то одну, то другую в обозначившиеся костяшки пальцев.
От прикосновения к коже упругих полных губ сида привычно закружилась голова. Интересно, эта отнимающая волю реакция на Высших когда-нибудь прекратится?
— Очередное чудо, — меж тем, все-таки пояснил капитан. — То, чего не могло случиться с Грачом ни при каких обстоятельствах, но все же случилось. Хранители признали его долг и выступили как поручители.
— Твой браслет — правильнее называть его узса — и парный ему клемм, — дополнил Крайт, — то, что связывает вас в вечности, пока долг не будет исполнен. Также клемм ограничивает магию Грача, если вдруг его действия, или же, напротив, бездействия смогут как-то тебе навредить.
— Но это еще не всё, — решил внести свою лепту в общий рассказ Безымянный.
Я смотрела на него с любопытством, силясь понять, отчего таким теплым ласкающим светом вдруг наполнились его глаза.
— На время, пока действует клятва, тому, кому она была дана, в некоторой степени передаются магические способности другой стороны.
— Вряд ли так произойдет, — не согласился Крайт. — Юля — человек. Подобный эффект прежде касался только бессмертных, причем весьма могущественных. Иначе позаимствованные способности просто не проявятся.
— А я бы не стал сбрасывать со счетов такую возможность, — рассмеялся Безымянный. Он даже не пытался скрыть, насколько доволен открывающимися перспективами. — С нашей маленькой смертной с самого начала все шло не по плану. Например, ты, капитан, и ты, Златовласка, — обратил он свое внимание на Аспидов за моей спиной. — Что вы забыли в эту ночь в доме за Завесой? Неужели ваша хозяйка вдруг сделалась не чужда великодушия и снова ослабила свой удушающий поводок?
Я оглянулась, с возрастающим интересом следя за реакцией Аспидов на слова Высшего. Ни один, ни другой почти ничем не выдали себя, лишь хватка на оружии стала крепче, словно мысленно мужчины то ли противились соблазну настучать Безымянному по башке, то ли готовились дать отпор незримому, но куда более грозному противнику.
— Вижу, что вы и сами не до конца понимаете, зачем рискуя всем сейчас стоите здесь. Хотя должны старательно пресмыкаться при дворе своей немилосердной королевы, позволяя всем поверить будто Умбрии удалось вас сломать. Признаться, я и сам был уверен, что от некогда легендарных, наводящих ужас на своих врагов Рыцарей Рока и Забвения осталась лишь тень, да и та носит в зубах тапочки госпожи.
Безымянный снова играл с огнем, явно причесывая Аспидов против чешуи. То, что речь его столь же проницательна, сколь и беспощадна, не вызывало никаких сомнений.
Не видя другого способа, как упредить вновь назревающее столкновение, я осторожно высвободила свои руку из мужской хватки и сделала шаг вперед.
— Пожалуйста, только не нужно снова бросаться друг на друга.
Вправду расчет был совсем на другой эффект…
Три пары мужских глаз, как по команде, скрестились на моих голых ногах и заскользили вверх. Тут же давление фейского флера рухнуло на меня подобно многотонной бетонной плите. Соски предательски затвердели и дерзко обозначились под легкомысленной пижамой с танцующими скелетиками, в которой я имела привычку спать, если становилось слишком жарко.
И без того накаленную обстановку во взрывоопасную превращал тот факт, что мужчины знали — стоит им проявить немного настойчивости, как я, влажная и на все согласная, упаду прямо в их руки.
