Жесткая мужская ладонь осторожно, но решительно обхватила моё предплечье, и я остановилась.
— Отпусти меня!
— Нет. Поверь, ты не готова столкнуться с Умбрией и её пристрастием к извращенным играм.
— Но я должна. — Слезы градом покатились из глаз.
От мысли, что могу не откликнулся на отчаянную беззвучную мольбу, волосы вставали дыбом. Решимость следовать туда, куда меня зовет кто-то невидимый, наверное, отразилась на лице. Лаэрн в раздражении поджал губы, а затем резко распахнул крылья и, схватив меня в охапку, взмыл в небо. Подобный маневр получше звонкой пощечины развеял оковы колдовского транса, и я обиженно заверещала, осознав, что мой чудесный и такой необходимый чемоданчик, остался валяться внизу, в дорожной пыли.
Ни Высший, ни я, не заметили, как в том месте, куда упали капли моих слез, проросли бурые побеги. Из них вышли скороспелые бутоны, которые тут же пышно расцвели, переливаясь всеми оттенками золотого и малинового.
Впервые за тысячу лет в Инмире распустилась аврория — ценнейший и, казалось, навсегда утраченный «цветок зари».
IX глава: Пустые земли
Чем дальше мы удалялись от перепутья, тем слабее я ощущала парализующий всякое критическое мышление призыв. Злость и обида на Лаэрна за то, что он игнорировал моё мнение, и за потерянное по его вине имущество росли и крепли, превращаясь в молчаливую отстраненность. Кричать и ругаться все равно не было смысла. Феец стоически не реагировал на любые провокации. Даже окончательно покоривший девичье сердце вьюн, который довольно болезненно жалил твердолобого сида в ответ на сильные эмоции своей хозяйки, оказался не способен заставить этого чуждого компромиссов мужика повернуть обратно.
Летели мы долго. В какой-то момент висеть у фейца на руках наподобие мешка с картошкой стало так неудобно, что я таки нарушила свой обет молчания и сообщила сиду об этом. Тогда Лаэрн просто обернулся гигантской птицей и я, замирая от страха, оседлала его, крепко вцепившись в покрытый упругими перьями загривок.
Путешествовать таким способом стало в разы удобнее. Особенно когда я убедилась, что свалиться вряд ли получится. Высота была впечатляющая, открывшиеся взору виды потрясающих пейзажей зачаровывали. Правда, бивший в лицо холодный ветер несколько притуплял восторг от этой прелюбопытнейшей экскурсии.
Полет наш длился долго. Я не переставала в душе поражаться той неимоверной силе и выносливости, с которой обернувшийся орлом Высший преодолевал столь неблизкий путь. Мы летели почти сутки, пару раз останавливаясь исключительно по нужде, чтобы я смогла «припудрить носик» в ближайших, подходящих для подобных целей кустах. Гораздо позже, когда стало известно о возрождении аврории, я нередко гадала, не выросло ли на тех памятных местах еще чего-нибудь примечательного?
Грань, за которой начинались печально известные Пустые земли, была хорошо различима издалека. Она начиналась с широкой полосы каменисто-песчаных столбов, то поодиночке, то целыми группами сторожащими покой блекло-бурой пустыни. С высоты нашего движения я видела, что пески тянутся километра полтора, а затем начинается туманная каменная пустошь. Неприветливая бесплодная земля, накрытая крышкой тяжелого мутно-серого неба. Поселиться там мне совсем не хотелось. Однако Лаэрн вовсе не спешил делиться своими планами и не оставалось ничего другого, как гадать, мысленно задаваясь вопросом, куда же с таким неистовым упорством он держит свой путь?
Мы приземлились, едва пески остались за спиной, уступая место, казалось, бесконечной каменной равнине. Вернув себе человеческий облик, мужчина извлек из заплечных ножен меч и выверенными росчерками острого клинка нарисовал какую-то закорючку. Она проступила прямо в воздухе и напомнила мне рыболовный крючок, более длинный хвостик которого трижды пересекали короткие параллельные линии. Как только изображение истаяло, сквозь многочисленные трещины в здешней породе тонкими струйками стал просачиваться, собираясь в длинную нестабильную фигуру, черный дым.
Изможденная долгим перелетом, озябшая и голодная, я не нашла в себе сил даже испугаться. Прижавшись в мужской спине, обхватила фейца за талию и просто терпеливо ждала, что же случится дальше.
— Я обережник Пустых Земель, — раздался гулкий инфернальный голос, принадлежащий существу непонятного пола.
Голос и хрипел, и шипел, и рычал, и звучал будто бы отовсюду сразу.
— Зачем ты, Высокородный, потревожил мой покой? Что ты забыл там, где место лишь изгнанным и отчаянным?
Черный дым, пребывая в беспрестанном движении, наконец чуть замедлился, и я смогла разглядеть массивный силуэт, полностью скрытый плащом.
— Я пришел как союзник. Проведи нас к королю и я заплачу тебе.
Обережник ломаным движением склонил голову набок. Так резко, что даже послышалось, как щелкнули сочленения его шейных позвонков.
— Может, если ты отдашь мне смертную девчонку, то я, так и быть, проведу тебя ко Двору.
