Он отличался более коренастой фигурой, не такой рослой и изящной, как у первых двух. Свои темные волосы неразличимого в густых сумерках цвета, мужчина убрал в тугую косу. В ушах незнакомца тускло мерцали светлые кристаллы, а над левым плечом торчало зловещее лезвие. Кажется, боевого топора.
— Умереть же от оргазма, если на самом деле таково твое желание, ты можешь и с нами.
По всей видимости, этот Аспид был настроен пошутить, что в сочетании с внушительной мышечной массой и здоровенным тесаком за плечами, вызывало у меня стремление забиться в какую-нибудь нору поглубже.
— Теперь понятно, почему она так легко проникла под завесу морока, — игнорируя очевидную угрозу со стороны превосходящего его численностью и мощью противника, изрек Артур. — Что ж, Колокольчик, скажи этим павлинам «спасибо» за наше драматическое знакомство.
— Что значит «Предназначенная»? — спросила я его.
Безымянный откинул голову и засмеялся.
— Вы уверены, что хотите получить ее? Вот увидите, она замучает вас вопросами.
Послышался лязг обнажаемого оружия.
— Уверены. Мы не так свободны в своих желаниях, как ты, Грач, а времени у нас еще меньше чем свободы, так что или сражайся, или ступай прочь.
Артур, он же Грач, он же Безымянный — что-то многовато имен для того, у кого его нет, — окинул меня печальным взглядом.
— Очень жаль, Колокольчик, но придется откланяться. Мой король будет недоволен, если Темный двор не досчитается своего капитана и парочки гвардейцев.
— Что… что они намерены сделать со мной? — неожиданно для самой себя я вцепилась в его руку, четко понимая, что злу неизвестному, я предпочту то, с которым уже слегка знакома.
— Если ты переживешь их страсть? — Артур сделал вид, что задумался. — Ты превратишься в раболепную, жаждущую ласк сидов подстилку. Ты будешь сгорать в огне своей похоти, утратив всякий стыд, а каждый низший фейри будет считать тебя своею законной добычей. Они станут являться к тебе… Самые ужасные из них… До тех пор, пока желание окончательно не иссушит твои тело и разум. Я не лгал тебе, девочка, когда сказал, что смерть предпочтительнее. Мир фейри беспощаден даже по отношению к самым могущественным из нас, а для смертной человечки, он сравни аду.
Фейри… Наконец-то мой ум нашел за что зацепиться в этом водовороте бесконечных, лишенных всякого смысла слов. Теперь, я, кажется, стала кое-что понимать. Однако радоваться пришлось недолго. Нарисованная перспектива пугала не меньше, чем жестокая расправа.
— Я предупреждал тебя, Колокольчик. — В словах Безымянного звучало искреннее сожаление. — Жаль, что Предназначение настигло тебя раньше… Прощай, уверен, я буду тебя помнить, — склонившись ко мне, зашептал он и что-то вложил в ладонь.
Это «что-то» пронзило кожу, точно смазанная солью игла, но боль длилась так недолго, что я даже не успела вскрикнуть.
— Позови меня, если обманешь смерть и тебе понадобиться помощь, — сбивая с толку противоречивыми речами, напоследок сказал мужчина.
А затем ночь наполнили странные шорохи, и Безымянный исчез.
Там, где черная вода стоит недвижима. Где каменные вороны
охраняют покой священного древа, не лей слез на зеркало мглы.
Вместе с ними ты оставишь на том берегу своё сердце.
Итак, я осталась одна в компании решительно настроенных мужчин загадочного происхождения, вполне прозрачно демонстрирующих свои возмутительные намеренья. С исчезновением Безымянного на лес опустилась оглушительная тишина, в которой отчетливо звучало мое тяжелое дыхание. Впору было сравнивать себя с дичью, загнанной волчьей стаей, вот только у моих преследователей вместо когтей и клыков оказалась хищная, дурманящая разум красота.
Чтобы ни означало пресловутое «Предназначение», оно явно работало, протягивая между мной и мужчинами из сна странные, наполненные неодолимым притяжением и пронзающей сердце тоской, невидимые, но почти осязаемые нити. Я помотала головой, удивляясь разгорающемуся влечению, ведь по здравому рассуждению мне следовало их бояться, а не желать. Я и боялась, но то было несколько мгновений назад, а сейчас страх отступал, побуждая к опрометчивым поступкам. Борясь с собой, я попятилась.
Мужчины молча разглядывали меня, и их невыразимо прекрасные лица выражали довольство, а еще темную, смертоносную потребность. Этот нечеловеческий больной взгляд немного отрезвил меня.
Шажок, еще один. Не то чтобы я всерьез рассчитывала от них убежать, просто ноги сами несли меня прочь. Возможно, перспектива разнузданной оргии в качестве первого сексуального опыта не так уж сильно и испугала бы меня, тем более, что альтернативой была смерть, но обещанное вслед за ней превращение в окончательно спятившую нимфоманку, мягко говоря, нервировало.
