Поддавшись внутреннему порыву, я прошла в спальню и, достав из-под подушки медальон Эфаира, намотала его на запястье, после спрятала под рукав. Затем вернулась в гардеробную к зеркалу, дабы ещё раз убедиться, что полностью готова предстать перед королем.
Я вглядывалась в отражение, невольно вспоминая как точно так же смотрела на себя дома за несколько минут до того, как отправилась на выпускной, в преддверии ночи, которая всё изменила. Задумавшись, я погрузилась в картинки мелькающего как калейдоскоп недавнего прошлого, отчего-то всё время возвращаясь к Эфаиру. К тому, как он смотрел на меня. Как обнимал. Как обещал помнить.
Момент, когда Аспид появился в отражении, прошел как в тумане. Я далеко не сразу осознала, что больше не вижу себя в роскошном вечернем платье, а гляжу в красивые, бесконечно уставшие глаза чернично-фиалкового цвета с искрами серебристых вкраплений у края яркой радужки. Беззвучно ахнув, я прижала пальцы к губам, а затем протянула руку к холодной гладкой поверхности. Эфаир не видел меня и не почувствовал прикосновения. Он, похоже, тоже куда-то собирался, медленно застегивая перед зеркалом рубашку насыщенного винного цвета.
Его сильные стройные ноги обтягивали штаны из темно-коричневой кожи. Высокие сапоги с толстой грубой подошвой, узорным тиснением и нашлепками из металла выглядели одновременно и роскошно, и угрожающе. Такими сапогами в самый раз втаптывать поверженных противников в грязь. Не желая пропустить ни единой детали, боясь даже моргать, я следила, как исчезает полоска обнаженной кожи, по мере того, как каждая пуговица встает на предназначенное ей место. Покончив с этим нехитрым процессом, Эфаир взял простой черный шнур и собрал свои светлые, пшеничного оттенка волосы в небрежный низкий хвост.
На кресле за его спиной лежали облегченная версия уже ранее мною виденной брони и длинный пурпурно-черный плащ. Едва Эф потянулся к ним, как дверь в его покои отворилась и в комнату вошел Крайт.
Я вцепилась в края резной рамы, обрамлявшей зеркало, которое каким-то непонятным чудом вдруг на манер телевизора решило показать мне тех, о ком так сильно болела душа.
Выглядел Крайт неважно. Взъерошенный, с запавшими глазами и глубокими скорбными тенями под ними. Напряженный, утративший всякий покой. Казалось, что былая холодная невозмутимость истончилась и пошла трещинами, как озерный лед по весне. Он прошел вглубь помещения и, усевшись на стоящую у противоположной стены кровать, замер, неотрывно глядя в пол.
— Как он? — спросил Эф, и я порадовалась, что у моего «фильма» есть звук.
— Плохо.
Сильнейшая тошнота подкатила к горлу. Нетрудно было догадаться о ком идёт речь.
— Мы можем… — уточнил Крайт, намеренно не договаривая, намекая на страшную способность Умбрии слышать всё, с чем соприкасаются тени. А теней в этой комнате было предостаточно.
Эф едва заметно кивнул и тут же спросил:
— Думаешь, Умбрия догадалась?
— Почти наверняка. Она, наконец, напоила Хэма своей кровью.
Разговаривая с Аспидом, Эф повернулся к зеркалу спиной, и я могла видеть лишь как вздрогнули его плечи от подобной новости.
— Помогло? — Голос капитана не скрывал прозвучавшей в нём надежды.
Я же от отвращения вся скривилась, искренне не понимая, как кровь этой блистательной маньячки может помочь моему бедному Хэму.
Крайт покачал головой.
— Почти сразу его стало нещадно рвать.
— Значит, всё-таки это случилось. Он встретил свою геммат.
Очередной незнакомый термин, озвученный Эфаиром, явно был чем-то очень важным, по крайней мере, взгляды, которыми при этом обменялись Аспиды, свидетельствовали именно об этом.
— Да, — согласился с выводами капитана Крайт. — Хотя я с трудом могу в это поверить. Ты думал когда-нибудь о том, что именно Хэму, с его разрушительной и жестокой природой, повезет обрести эту наивысочайшую ценность?
Постояв немного в раздумье, Эфаир взял в руки усиленный защитными пластинами жилет и продолжил облачаться.
— Чары безжалостны, но мудры, — не прерывая своего занятия сказал он. — На самом деле, нет ничего удивительного в том, что именно Хэм оказался запечатан. Именно его сила, самая стихийная и плохо поддающаяся контролю, всегда так нуждалась в неком мощном ограничителе. Просто мы никогда не думали, что этим ограничителям может оказаться геммат. Мы все фатально ошиблись, когда пошли за ним под присягу к Умбрии.
— Тогда Хэм был ею сильно увлечен… — Крайт словно погрузился в воспоминания.
— Верно, увлечен. И мы решили, что после проигрыша в финальном испытании «Битвы за Трон», его стремление послужить Двору хотя бы так — это не такой уж и плохой вариант. Принц крови, единственный выживший потомок прежнего короля Фреймстета, фаворит молодой королевы, способной разделить с ним его предпочтения, выдержать страсть и хотя бы немного усмирить.
— И первые лет сто примерно так оно и было.
Крайт перестал гипнотизировать пол и поднял больные глаза на Эфаира, который уже крепил на плечи парадный плащ. Куда бы он ни собирался, визит явно носил официальный характер.
