И удовольствие, с которым Дэнни ел арахисовое масло, разбудило в Меррике отголоски давно забытого прошлого — его самого, маленького, в первый раз пробующего нечто вкусное после долгого лишения.
Но именно то, как мальчик отложил крекер в сторону — для сестры, больше, чем оставил себе, — это по-настоящему потрясло Меррика. Этот жест говорил о зрелости, благодарности, заботе. И он проник в его сердце глубже, чем Меррик считал возможным.
Меррик вошел на кухню и направился к столу.
Дэнни поднял голову. Их взгляды встретились, и мальчик тут же напрягся. В его глазах мелькнули вина и страх, лицо побледнело. Он сглотнул и, натянуто улыбнувшись, произнес:
— Доброе утро?
— Безусловно, — ответил Меррик, медленно выдвигая стул напротив него.
Улыбка Дэнни тут же померкла.
— Пожалуйста, не убивай меня.
Меррик сел и взглянул на крекер, лежащий на столе.
— Для кого это? — спросил он.
Дэнни бросил взгляд на крекер. Его плечи поникли.
— Для Адди. Но… если хочешь, можешь взять.
— Думаю, она заслужила его. А ты?
Мальчик нахмурился и наклонил голову набок:
— Ты… ты не злишься?
Меррик протянул руку, взял банку с арахисовым маслом, отвинтил крышку и, не сводя глаз с Дэнни, отставил ее в сторону. Банка была почти полной — он сам попробовал из нее всего один раз, а Дэнни, судя по всему, и вовсе съел лишь каплю.
Меррик придвинул банку обратно к мальчику.
— Я должен бы.
Дэнни с минуту смотрел на нее, потом снова перевел взгляд на Меррика:
— Но… ты не злишься?
— Поешь еще, — спокойно сказал тот.
Мальчик оживился.
— Серьезно? — он потянулся за банкой, но вдруг замер, уставившись на нее с подозрением. — Подожди… Это же не яд, да?
Брови Меррика поползли вверх.
— Ты уже поел немного, Даниэль. А теперь, когда я предлагаю это добровольно, ты спрашиваешь, не отравлено ли оно? Неужели не стоило подумать об этом
— Ты забыл, как сам себя вел из-за него вчера?
— Нет, но, похоже, ты забыл.
— Прости, но если ты так трепетно относишься к арахисовому маслу, это только подтверждает, что оно — лучшее, что когда-либо было придумано. Как я мог ему сопротивляться?
Меррик не смог сдержать ухмылки.
— Мне следовало бы оттащить тебя за ухо в самый шторм за то, что ты ослушался меня, мальчик, — сказал Меррик, — но, признаться, твоя сдержанность и забота о сестре производят на меня впечатление. Поэтому ты заслужил
Дэнни ухмыльнулся:
— Я передумал. Ты довольно клевый.
— И все, что для этого понадобилось, — это немного арахисового масла?
— Хочешь сказать — нектара богов?
— Нектар, вообще-то, жидкий.
Дэнни пожал плечами и снова опустил нож в банку.
— Я бы мог выпить эту штуку.
Он намазал крекер и протянул его Меррику.
— Нет, спасибо, — отказался тот. Он был голоден — возможно, сильнее, чем когда-либо с тех пор, как стал бессмертным, — но никакая еда уже не могла утолить его нынешний голод.
— Так чем ты занимался? До всего этого? — спросил Дэнни, откусив крекер и удовлетворенно выдохнул.
Откинувшись на спинку стула, Меррик облокотился на край стола.
— Был эксцентричным миллионером. Для меня мало что изменилось.
— Хм. То есть твоя семья была богатой?
— Нет. Я заработал свое состояние сам.
— Так все богачи говорят, — фыркнул Дэнни. — Но обычно это чушь собачья, верно?
Меррик приподнял бровь.
— Простите, юный Даниэль? Ты, кажется, обвинил меня в нечестности
Он потянулся к банке с арахисовым маслом.
— Возможно, я недооценил твою зрелость…
— О, чувак, только не это! — Дэнни перехватил банку и придвинул ее ближе к себе. — Извини, ладно? Только не рассказывай Адди!
— Ладно. На этот раз, — усмехнулся Меррик. — А чем ты занимался до всего этого?
Дэнни гордо улыбнулся:
— Отлично учился и много играл в футбол. Наша команда заняла третье место в турнире штата. Еще год — и, думаю, мы бы выиграли. У нас была действительно крутая команда, понимаешь?
Он закинул в рот оставшийся крекер.
Несмотря на внешнюю непринужденность его тона, в словах Дэнни отчетливо ощущались страсть и любовь к спорту. Казалось, будто для него ничего не изменилось, будто он вот-вот встретится с друзьями после каникул и снова начнет тренироваться — хотя все вокруг уже стало другим.
Меррик уже успел заметить скрытую силу в Адалин, теперь он видел ее и в Дэнни.
Хотя Меррик не мог заставить себя сожалеть о потерях человечества в целом, он сочувствовал тому, что потеряли эти двое —
— А твоя сестра? — спросил Меррик. — Чем она занималась?
— Адди всегда хорошо училась, окончила колледж с отличием и все такое, — начал Дэнни. — С детства играла на пианино, и у нее действительно хорошо получалось. Она играет — ну, играла — в оркестре и сочиняла свою музыку, даже когда приходилось подрабатывать, чтобы оплачивать счета.
Он на мгновение замолчал, затем продолжил:
— Она всегда мечтала о сольном концерте. Я знаю, у нее бы получилось… но она… э-э…
Дэнни нахмурился и отодвинул крекеры, будто внезапно потерял аппетит.
— Она заболела. А потом, ну… все это случилось.