– Неплохо, Шерлок.
– Я весьма сообразительна.
Бен ощутил желание, вспомнив, какими были ее губы на вкус и что он ощущал, когда сжимал Оливию в объятиях. Ее кожа была мягкой и шелковистой. Когда она явилась к нему в номер, все мысли покинули его голову, кроме одной: он безумно хочет ее. Он поцеловал Оливию… и его страсти не было конца. Он не мог думать ни о чем другом. Это Оливия нашла в себе силы остановиться. Не был ли он чересчур напорист? Слишком груб?
– Итак, мы по очереди стали инициаторами поцелуя, – подвел итог Бен. – Затем отвергли друг друга и поведали по слезливой истории из прошлого. Что дальше?
– Мы можем покрасить друг другу ногти на ногах.
Ему нравились ее шутливые ответы.
– Заманчиво, но я не захватил с собой лак для ногтей.
– В соседней комнате у меня найдется флакончик розового лака.
– Мне все же придется отказаться.
– Разумное решение. – Оливия улыбнулась, медленно поднимаясь со стула.
Бен напрягся, поняв, что означает ее взгляд. Сейчас она поблагодарит его и попрощается. Он сам часто использовал этот взгляд, но сейчас ему почему-то стало больно.
– Уже поздно, а завтра у меня насыщенный график, – сказала Оливия. – Мне пора спать.
Бен кивнул:
– Мне тоже пора.
– Спасибо за омлет. Это был лучший омлет, который я когда-либо пробовала.
Бен пропустил ее похвалу мимо ушей, и все потому, что ему хотелось как можно быстрее уйти отсюда. А на самом деле – отчаянно хотелось остаться.
– Увидимся… скоро.
Он направился к выходу, небрежно помахав ей рукой.
– Да, – откликнулась Оливия.
Она показалась Бену грустной и потерянной. Такой же грустной и потерянной, какой, должно быть, была в двенадцать лет.
– Увидимся, – бросила она ему вслед.
Несмотря на то что на следующий день у Оливии не было времени думать о Бене, когда она спешила от интервью к интервью, с премьеры очередного фильма на вечеринку, тем не менее он занимал все ее мысли. Она вспоминала прикосновения его губ, тепло его улыбки, их невероятно откровенный разговор. Почему они решили доверить друг другу свои секреты? Неужели они испытывают друг к другу какие-то чувства? Хочет ли она, чтобы так было? Оливия долгое время сторонилась серьезных отношений. Но то, что она испытывала к Бену, ставило под сомнение ее решение быть одной. Ей нравилось делиться с ним своими эмоциями и переживаниями. Смеяться. Целовать…
Глупо, однако, влюбиться в своего фальшивого бойфренда. Очень глупо, потому что Бену, судя по всему, не нужны настоящие отношения. К тому же у Оливии были свои планы на жизнь, и Бен Чатсфилд в них не входил.
Но он мог бы стать их частью… если бы полюбил ее. И если бы она тоже его полюбила…
К тому времени, когда Оливия вернулась с коктейльной вечеринки, она очень устала. Прошлой ночью ей удалось поспать всего несколько часов, а двенадцать часов, проведенных на ногах на виду у всех, окончательно ее вымотали.
Оливия все же решила поплавать перед сном, чтобы прийти в себя, однако внутренний голос утверждал, что делает она это в надежде встретить в бассейне Бена. Но только в этот раз она на него не прыгнет. Или прыгнет?
Оливия поднялась на крышу отеля. Бассейн в десять часов вечера был абсолютно безлюден. К ее разочарованию. Она проплыла пару кругов, но особого энтузиазма не испытала. Уже через двадцать минут Оливия села на бортик. С нее потоками стекала вода, и она немного дрожала, несмотря на влажный прогретый воздух. Было тихо. И внезапно она почувствовала себя невероятно одинокой.
Это было странно, ведь она провела в одиночестве большую часть жизни. Смерть матери отдалила Оливию от отца, а ее близких родственников друг от друга. Каждый решил найти успокоение в своем собственном мирке, полном скорби и печали. В школе она была изгоем, в университете одиночкой. А в Голливуде царили слишком жестокие порядки, чтобы искать здесь настоящих друзей. Оливия сторонилась скандальных вечеринок, сплетен и сомнительной известности. И только в Берлине, встретив Бена, Оливия начала испытывать… тревогу. И одиночество. Как ни печально, но парочки поцелуев и одного откровенного разговора по душам было достаточно для того, чтобы она поняла, насколько пустой была ее жизнь…
Неожиданно Оливия услышала резкий голос, прорезавший тишину.
– Нет, Спенсер. Это недопустимо. Согласившись на время возглавить отель, я не давал согласия на то, чтобы ты стал моим сутенером.
Оливия застыла. Она заметила, как дверь в мужскую раздевалку распахнулась, и, не думая о том, что делает – а в последнее время таких случаев было много, – спряталась за грудой лежаков.
К бассейну вышел Бен, разговаривая по телефону. Его лицо покраснело от гнева.
– Возможно, у тебя нет никаких проблем с тем, чтобы спать с кем нужно во благо этого чертова отеля! – рявкнул он в трубку. – Но это не для меня.
Оливия была парализована, когда смысл его слов дошел до нее. Спать с кем нужно во благо отеля. Бен говорит о ней. О том, что ему приходится притворяться, что они встречаются. Притворяться, что она ему нравится.
