– С технической точки зрения, – заметила она, – тебе еще об этом неизвестно.
– У меня нет сомнений. От одного твоего поцелуя я не мог всю ночь уснуть. Я ни о чем не беспокоюсь, Оливия. И тебе не стоит переживать.
Ее щеки залились краской, и она потянулась за салфеткой.
– Ну хорошо…
– Подожди-ка, позволь мне. – Бен отобрал у нее салфетку и сам расстелил ее на коленях Оливии, скользнув ладонями по ее бедрам. Тело ее тут же пробудилось. Она чуть ли не дрожала от удовольствия.
Прикосновения Бена были новыми, немного необычными и невероятно возбуждающими.
– Что в меню? – мягко поинтересовалась она. – Ну, кроме меня.
– Ничего такого же аппетитного, – весело ответил Бен. – Но я очень старался, чтобы тебе понравилось.
– Официантов не будет?
– Я дал им выходной.
– Надеюсь, они оценили твой жест.
– Если учесть, что этот выходной им оплатят как рабочий день, то, думаю, очень даже оценили.
– Ты приложил так много усилий.
– Мне так хотелось, – ответил он просто.
Когда кто-то так старался ради нее?
– Спасибо.
– Не за что. Мне нужно сходить за нашим первым блюдом.
Она откинулась на спинку кресла и попыталась расслабиться и насладиться роскошным убранством ресторана. Бен скрылся в кухне. Оливия гадала, какое блюдо он принесет. Устрицы на колотом льду? Но ей не требовался афродизиак. Тело и так вибрировало от выброса адреналина и в предвкушении того, что будет дальше.
Бен вернулся с двумя тарелками тонко нарезанного карпаччо из говядины, красиво разложенного на листиках тмина и приправленного ароматным оливковым маслом.
– Я решил приготовить простые блюда. Я был занят важными мыслями.
– Ты хочешь сказать, что приготовил ужин сам?
Он пожал плечами:
– Если во время ужина на кухне будут посторонние, это может испортить атмосферу.
– Выглядит аппетитно.
Оливия была тронута его стараниями. А Бен… он выглядел серьезным и сосредоточенным и в то же время безумно прекрасным. Другими словами, он был идеален.
Она с грустью осознала, что никогда не забудет этот вечер. И не захочет забывать.
– Вы, Чатсфилды, знаете, как заставить девушку чувствовать себя особенной, – насмешливо заметила Оливия.
Бен тут же нахмурил брови:
– Мы, Чатсфилды?
– Ты не мог не слышать о том, что Джеймс сделал предложение принцессе Лейле с помощью огромного билборда. – Оливия поняла, что привела неудачный пример. – Вы с братьями были близки? – быстро продолжила она, надеясь перевести разговор на другую тему. – Со Спенсером и Джеймсом?
– Мне известны их имена. – Бен смотрел на нее сурово, поджав губы. Значит, и это для него больная тема. – Да, мы были очень близки. Мы называли себя тремя мушкетерами.
– И кем же из трех был ты? Признаюсь, я не читала книгу, но видела экранизацию. – Оливия улыбнулась, пытаясь развеять мрачные тени, которые увидела в его глазах. – Атосом? Арамисом? Я не могу вспомнить имя третьего…
– Портос, – подсказал Бен. – Не знаю. – Он помолчал, вертя длинными пальцами вилку. – Если кто-то из них играл роль миротворца, то это точно я.
– Миротворец, – повторила Оливия, заинтригованная новой информацией. – Было много ссор?
– Родители постоянно ругались, хотя делали вид, что живут дружно. И мой отец очень много конфликтовал со Спенсером.
– Почему с ним?
Он сжал губы:
– Они не ладили.
– И ты пытался вмешаться? Сохранить мир в семье?
– Я делал все, что в моих силах. Но не добился хоть какого-то успеха.
Оливия представила его маленьким мальчиком, старающимся сделать всех счастливыми. Наверное, поэтому в нем скопилось столько дикой энергии – ведь раньше Бену приходилось быть уравновешенным и спокойным.
Возможно, он даст этой энергии волю, когда она окажется в его объятиях.
Бен взглянул на нее:
– А что насчет тебя? Была ли ты по-настоящему близка с кем-то из родственников, может быть, с одной из сестер?
– Нет, – призналась Оливия. – У каждой из нас были свои интересы. Иногда я жалею о том, что мы не смогли сблизиться. – Она замешкалась. – Я была более близка с мамой, нежели с сестрами. Мы были очень похожи. У обеих был драматический талант.
– Ты поэтому стала актрисой?
– Да. – И не только, но об этом она ему не расскажет. – Мама была бы рада моему выбору.
– Тебе было очень тяжело, когда она ушла?
– Очень.
Оливия ощутила знакомое жжение в груди. Она много лет жила, скучая по матери и коря себя за ошибки прошлого. Вряд ли это обжигающее чувство когда-нибудь ее оставит.
– Разговор внезапно стал слишком серьезным, – непринужденно заметила она. – Возможно, нам стоит поговорить о чем-нибудь другом.
– Как насчет второго блюда? – предложил Бен. – И ты расскажешь мне о фильме, в котором мечтаешь получить роль.
Бен снова исчез в кухне, и Оливия воспользовалась паузой, чтобы собраться с мыслями. Она не должна была упоминать мать и все же по каким-то непонятным причинам продолжала откровенно беседовать с Беном. Он был отличным слушателем, но, что важнее всего, его по-настоящему волновало то, о чем она говорит. И что чувствует. Это вызывало у Оливии странное чувство, которое ей нравилось.
