Какова вероятность, что я оказалась в чужом сне? Во сне лежащего рядом. И если оказалась, то… это он был тем драконом? Вспомнились рассказы горничной о том, что королевский род некогда имел ипостась дракона, но в итоге потерял эту способность. А если нет? Если она просто запечатана какой-то магией?
— Помоги…
Хриплый голос, полный боли и обречённости вновь полоснул по разуму, заставив вздрогнуть. А затем Сет открыл глаза.
Как я не шарахнулась от него прочь, не знаю. Взгляд с вертикальным зрачком, вокруг которого разгоралось синее пламя, выглядел ещё более жутко, чем потусторонний голос. Особенно, когда он сосредоточился на мне, а в его глубине ничего осознанного, лишь гнев и ярость. Ещё через миг я оказалась лежащей на спине, а Сет нависал сверху, сжимая рукой моё горло.
— Сет…
Едва ли он понял, так как с испуга мой зов вышел почти беззвучным. Принц склонился и с шумом втянул в себя воздух возле моей шеи. После чего, клянусь, он зарычал. Вибрация в его груди передалась мне, отчего меня буквально затрясло. И ещё больше, когда шеи коснулись его губы. Язык провёл линию по ней вверх, и я шумно выдохнула от того, каким неожиданно ярким показался этот жест. До новых мурашек на коже. Ладонь сместилась ниже, накрыв грудь, пока его зубы покусывали мой подбородок.
О. Мой. Бог.
Что он творит?
— Сет…
Хотела его остановить, но вместо этого замерла, когда его пальцы сжали полушарие. Мужские губы скользнули с подбородка выше. Поцелуй. Едва заметный. Невесомый. Коснулся сперва моей щеки, после сместился к уголку губ, обратно на подбородок, к другому уголку губ…
Шумно выдохнув, я продолжала лежать и не шевелиться, не зная, как лучше реагировать на происходящее.
— Сеттариас…
Что я там говорила про гнев и ярость в его глазах. Ни черта это не они были. Голод. Так было бы правильнее назвать тот огонь, что продолжал бушевать в его глазах. Голод и желание. Такие сильные, что это одновременно пугало и завораживало. На меня никто и никогда не смотрел так, как он. Словно я — это всё, что ему нужно. И даже тот факт, что у него это лишь помутнение сонного разума, не особо волновало. Пусть бы он просто и дальше на меня так смотрел. Всегда. И целовал. По-прежнему ласково, неспешно, будто смакуя. Ничего постыдного больше не делал, не считая ладони на моей груди, которая скользнула ниже, под поясницу, прижимая вплотную к мужскому телу.
— Лил…
Тихий рык вновь пробрал до дрожи и миллиона приятных мурашек. Так правильно неправильно. Вообще не думала, что моё имя можно прорычать.
— Лил…
Всё повторял и повторял он моё имя. И целовал. Губы, скулы, глаза и снова губы. И мне приходилось прилагать массу усилий, чтобы не сдаться этому нежному напору. Но с каждым пройденным мгновением, стойкости во мне становилось всё меньше. И не знаю, чем бы это закончилось, если бы Сеттариас сам не остановился. Замер внезапно, тяжело выдыхая мне в шею, а затем улёгся рядом, крепко притиснув к себе, не позволяя отстраниться, когда я надумала это сделать. Уткнувшись носом мне в затылок, принц глубоко втягивал в себя воздух. Я не сопротивлялась. Хотя продолжала пребывать в необычайном напряжении. Всё казалось, вот-вот, и всё продолжится. Но нет. Время шло, принц, судя по спокойному дыханию, заснул, а вот я не могла. Лежала и лежала, глядя в темноту, борясь с собой и разбуженным им желанием.
Что это вообще такое было?
Пару раз попыталась выбраться из объятий, но Сеттариас держал крепко, а стоило мне пошевелиться, его хватка усиливалась. Ничего не оставалось как сдаться. А вскоре, пригревшись, я всё-таки тоже снова заснула. И на этот раз мне ничего больше не снилось.
Проснулась я от умопомрачительного запаха жареных яиц и бекона и строгого голоса из соседней комнаты:
— Проснулась? Хорошо. Вставай, переодевайся, ешь и нам нужно идти.
Сон как рукой сняло. Уселась на постели и обвела нервным взглядом полутёмную комнату с широко открытой дверью, откуда и лился дневной свет. Сеттариаса рядом не было, зато из кабинета доносился шелест каких-то бумаг. В мыслях хороводом проносился вчерашний день, пока я не споткнулась о воспоминание о том, где Сет меня целует пребывая не в себе. Вставать резко перехотелось. Вообще встречаться с Сетом. Не знаю, что с ним случилось ночью, но на лице и шее до сих пор как наяву ощущались его поцелуи. И вот вроде не в первый раз целовал, но именно этот отложился в памяти, как нечто сокровенное. Такое, что в глаза смотреть ему теперь было стыдно.
— Лилия, ты чего там застряла? — послышался звук отодвигаемого кресла и негромкие шаги. — Лил? — замер на входе Сеттариас, глядя на меня с удивлением. — Ты чего не встаёшь? Болит что? — нахмурился.
А я сидела и взгляд на него поднять не могла. Чёрт меня знает почему. Не могла, и всё. Наверное, потому что прошлые поцелуи носили больше развлекательный или вынужденный характер, а последний был его истинным желанием. Неприкрытым. От воспоминаний которого даже сейчас мурашки по телу бегать начинали. Такой, от которого голова кружилась и сладко ныло глубоко внизу живота.
Чёрт!
— Лил?