— На мне нет корсета, — со смехом прошептала она. — Я уже давно поняла, что в нем невозможно залезть на дерево. Конечно, одеваясь сегодня утром, я и не подозревала, что мне придется это делать. Просто решила, что запуск воздушного змея потребует физических усилий. Так и вышло.
— С каких пор лазание по деревьям стало неотъемлемой частью воспитания леди?
— С тех как мать посадила меня на диету, — ответила Оливия, наморщив нос.
— На диету? — нахмурился герцог.
— Мне надо похудеть. Вообще-то надо было лет с тринадцати. Или даже раньше.
— Я не согласен.
— Так и есть. Ваша мать тоже так считает, если принимать во внимание слова из «Зеркала»: «Облачение добродетели должно быть благопристойно». Так думает и большинство представителей высшего общества, — задумчиво продолжала Оливия. — Недаром мне так часто шептали на ухо диеты для похудения, когда я заходила в уборную.
Как же жестоко было приучать Оливию ненавидеть себя, ведь если честно, герцог считал ее совершенной! У него внутри будто что-то оборвалось. Он выпрямился и наклонился к ней. Она подняла голову, и их губы соединились в жарком и нежном поцелуе. Дыхание стало учащенным то ли от подъема, то ли от близости… У Оливии был вкус солнца и травы. Вкус счастья.
Герцог придвинулся ближе, не разрывая поцелуй, прислонился к стволу и привлек Оливию к себе, осторожно, чтобы она не выпустила из рук ветку, за которую держалась.
— Оливия, — пробормотал он. — Как меня зовут?
Она с трудом открыла глаза.
— Что вы сказали?
— Как меня зовут? — Герцог больше не мог ждать и, не сдерживаясь, принялся целовать ее.
— Куин. — Она отстранилась. — Мы снова флиртуем.
— Нет, флирт закончился, и теперь мы охвачены страстью. Но в данном случае ни один человек моего круга не должен целоваться на дереве.
— Значит, мы где-то в другом месте? — Глаза Оливии блестели от удивления, губы чуть припухли от поцелуев. — Или тут кто-то другой? Может быть, вы не герцог?
— Возможно, — жадно ответил он, обхватывая ее голову. — Я не герцог. И вы не помолвлены с маркизом.
Они снова прильнули друг к другу, словно целовались уже много лет. Герцогу ужасно хотелось коснуться тонкой ткани ее лифа, под которым не было корсета.
Он не мог смотреть на Оливию, но заставил себя сделать это и еле сдержал стон.
— У вас… — начал он и запнулся. — Мне кажется, у вас самая красивая грудь, какую я когда-либо видел.
Оливия опустила взгляд и снова посмотрела на него. Странно, хотя она была умудренной опытом, но ее щеки порозовели, и на мгновение она смутилась.
Однако быстро взяла себя в руки.
— Нам нужен этот змей. — Оливия протянула руку, отчего лиф ее платья еще больше натянулся. — Вы ведь можете его достать, мистер Я-не-герцог?
Куин боролся с желанием коснуться рукой стоящей перед ним прелестной женщины, а не воздушного змея. Оливия по-прежнему часто дышала от лазания по веткам или от их поцелуев, и движение ее груди завораживало его.
Они были словно в маленькой беседке из листьев, на стенах которой мелькали солнечные зайчики и зеленые тени.
Если бы только там была кровать. Куин представил Оливию лежащей на постели, задыхающейся, с покрасневшими щеками и разметавшимися по подушке волосами.
— Не смейте на меня так смотреть, — рассердилась она.
— А что, если я буду так смотреть, только когда мы на дереве? — предложил Куин.
— Этого больше не случится.
— Верно. — Поэтому он снова оглядел Оливию с головы до ног. — Вы прекрасны, Оливия. — Он пытался найти другие слова, но не сумел. Он никогда не мог найти нужных слов.
— Вы тоже очень привлекательны, — сухо ответила она. — Конечно, это не имеет значения, поскольку мы не птицы и не можем жить на дереве. Удивительно, что ваша семья еще не пошла нас искать.
— Тетя Сесили заснула в повозке, а Джастин, наверное, задремал на траве. Думаю, его змей давно улетел, а он слишком ленив, чтобы пытаться достать его с дерева.
— Не могли бы вы все-таки достать моего змея? — попросила Оливия, снова возвращаясь к тому, с чего они начали.
Герцог послушно протянул руку и освободил воздушного змея из плена, стараясь не порвать тонкий шелк. Бережно спустил его на землю и бросил следом катушку.
— Вы весь в солнечных пятнах и тени от листьев, — заметила Оливия.
— И вы тоже. — Герцог провел пальцем по ее щеке. — Если бы Джастин был здесь, он бы написал стихотворение. Наверное, нам лучше спуститься. Я пойду первым и поймаю вас, если вы вдруг упадете.
— Постойте. — Оливия легко коснулась его руки, и от прикосновения его обдало жаром. — Могу я кое-что у вас спросить? Что случилось, когда вы доставали воздушных змеев из ящика, Куин?
Он не ожидал этого вопроса.
— Ничего не случилось.
Рука Оливии коснулась его плеча и легла на шею.
— Вы ведь не хотите, чтобы я сбросила вас с дерева? — Она улыбалась, но глаза были серьезны.
— В другой раз я бы просил вас это сделать, — не удержался герцог.
Она ждала.
Он не мог заставить себя заговорить.
— Нам пора возвращаться, — наконец ответил герцог, понимая, что резкий голос выдал его.
— Ваша жена любила воздушных змеев? Это был ее змей? — Оливия кивнула на красный кусок шелка, лежавший на траве под деревом.
