— При чем тут это? Мы совсем невысоко от земли.
Куин перекинул ногу через подоконник и спрыгнул на землю. Протянул к Оливии руки и ухмыльнулся, в его глазах пылала страсть.
— Я только что сообразил, что для того, чтобы пройти в спальню, нужно миновать кухню.
Оливия осторожно подняла подол платья и перекинула ногу через подоконник. Это оказалось сложнее, чем она думала, и в конце концов она просто свалилась на Куина.
— Итак, — сказал он, крепко обнимая ее, — мы не станем возвращаться в дом. Думаю, вместо этого мы залезем повыше.
— Залезем? Куда? — Оливия огляделась. Они стояли у угла дома, напротив комнаты, где устроили бал. За исключением желтых пятен света от окон, весь сад был окутан прохладным серебристым светом полной луны. — В твою спальню ведет лестница? Знаешь, я отказываюсь по ней подниматься. Я не какая-нибудь глупышка, собирающаяся сбежать со своим женихом при свете луны.
— Разве ты мне не говорила, что я могу так смотреть на тебя, только когда мы высоко на дереве?
— Я больше не хочу лазить по деревьям, Куин! А вдруг ты снова упадешь? Тебе повезло, что ты не погиб.
Куин лишь усмехнулся.
— Даже в моем преклонном возрасте я могу взобраться вон туда. — Он указал на дерево.
Оливия попятилась.
— Прохладно. Не знаю, что ты задумал, но уверена, ничего хорошего.
— Верно. И не бойся холода. Я захвачу из конюшни пару попон.
— Ты хочешь остаться на улице?
Оливия собиралась уже возразить, но Куин поцеловал ее. В итоге она снова сидела на подоконнике, и Куин мог любоваться ее грудью.
— Хорошо, что дверь закрыта, — грубоватым голосом произнес он.
Оливия пришла в себя. Ее шпильки давно где-то потерялись, и волосы рассыпались по плечам. Корсет платья сполз почти до талии, и в лунном свете блестела обнаженная кожа.
— О нет! — воскликнула она, подтягивая платье.
— Да. — Куин удержал ее руки. — Я никогда не смогу налюбоваться тобой, Оливия. — Он отпустил ее и склонил голову.
Оливия коснулась его черных шелковистых волос, щекотавших ее кожу, и от его обжигающих, страстных поцелуев сладкая волна пробежала по телу.
— Мне уже не холодно, — прошептала она, собравшись с духом. Единственно верное решение.
Она сама выбирала своего герцога.
— Где твое дерево?
Оливия последовала за Куином. На самом деле она последовала за еле сдерживаемым смехом, промелькнувшим в его глазах, когда она поправила платье, за нежным жаром его губ, за звуком его чувственного голоса, шептавшего ее имя.
Она последовала бы за ним куда угодно.
Их дерево оказалось прямо за конюшней. И на нем был построен домик.
Оливия остановилась у корней, изумленно глядя вверх.
— Что это такое?
— Дом на дереве. Дом Альфи.
— У Альфи был свой дом? — Глупый вопрос, ведь маленький домик находился прямо у нее перед глазами. В нем были даже окна и дверь.
— Альфи любил задавать вопросы, — ответил Куин, не выпуская руки Оливии. — Он спрашивал обо всем: что держит луну на небе, почему яблоки становятся коричневыми, кто придумал алфавит. Однажды он захотел знать, почему мы живем на земле, а не на деревьях.
Оливия коснулась его губ.
— Он был твоим маленьким воробушком.
— Да. — Но на этот раз в голосе Куина была не печаль, а радость. — Я решил построить для Альфи дом на дереве, потому что мне понравился его вопрос. Он был достоин того, чтобы провести эксперимент. Мы жили внутри два дня.
— И что же решил Альфи?
— Что герцоги Сконс живут на земле, потому что слугам очень тяжело взбираться на дерево с подносом для ужина, а Клиз так вообще не мог подняться. Альфи заметил, что Клиз недоволен, если не знает, чем занимаются все в доме, поэтому мы поступили бы нехорошо, решив навсегда остаться на дереве.
Оливия рассмеялась.
— Рассуждения, достойные будущего герцога. Стой! Кажется, я слышала чей-то смех.
Куин прижал ее к себе.
— Если ты заберешься в этот дом со мной, Оливия, назад пути не будет. Я никогда не позволю тебе выйти замуж за Руперта. И не ошибись: я позволял Еванджелине ходить куда вздумается, но с тобой все будет иначе. Если ты когда-нибудь взглянешь на другого мужчину, я скорее всего убью его.
Оливия поднялась на цыпочки и коснулась его подбородка.
— Я могу сказать то же самое. Если ты когда-нибудь будешь смотреть на грудь другой женщины так, как смотришь на мою, я не стану ее убивать, а приду за тобой. Я тебя предупредила!
Куин засмеялся.
— Уже два раза за минуту, — поддразнила его Оливия. — С такой скоростью ты будешь пугать мою мать неудержимым смехом.
— Я был верен Еванджелине, — сказал герцог. — А то, что я испытываю к тебе, намного сильнее. Полагаю, я просто неспособен быть неверным тебе.
Губы Оливии дрогнули, и она почувствовала, как в горле появился комок. Глубоко вздохнув, она повернулась к дереву.
— Как туда залезть?
— К стволу прибиты ступеньки. Подожди минутку. — Он нырнул в конюшню и вернулся с двумя одеялами, перекинутыми через плечо. Через минуту Оливия уже была в доме.
Сквозь окна в каждой стене лился сказочный лунный свет, словно расплавленное серебро. Оливия могла стоять внутри выпрямившись, а Куину приходилось наклонять голову. Он бросил одеяла на пол.
