– Пожалуйста, Пете, отведите доктора в камеру. – Карлтон указал ему на Гарриса. – И пусть он там за решеткой подумает несколько часов о своих конституционных правах. Я слышал, что это очень помогает правильному пониманию вещей.
– Слушаюсь, сэр, – ответил человек в штатском. – Сюда, доктор.
Галь закусила губу, когда Пете увел Гарриса. Карлтон повернулся к ней.
– Теперь вернемся к трагическому концу вашего отца, миссис. Кто, кроме вас, был свидетелем преступления?
Галь перестала кусать губы и облизала их.
– Мне... мне кажется, что в холле находился Андре.
– Ах да, шофер, – воскликнул Карлтон. – Пусть войдет Андре. Лейтенант, пригласите его.
Андре появился на возвышении, идя словно по яйцам.
– Как вас полностью величают, парень? – спросил Карлтон.
– Альварес Кабраи, сэр.
– Испанец?
– Нет, сэр, португалец. Вернее, бразилец португальского происхождения.
– Понимаю, – откликнулся Карлтон. – А у вас тоже были неприятности с Менделлом?
– О да, сэр! – Он взял свою форменную фуражку в левую руку и показал Карлтону правую. – Видите, как изранена моя рука, сэр? Я был вынужден защищаться от него сам и защищать миссис Менделл. Менделл был в дикой ярости после смерти мистера Эбблинга. Он ударил меня так, что я потерял сознание, и миссис была вынуждена запереться в музыкальном салоне и дожидаться приезда полиции Лайк-Форест.
– Мерзкий тип, да?
– Да, сэр.
– Миссис Менделл сказала, что вы присутствовали при убийстве ее отца. Это правда?
– Да, сэр, это правда. Я находился в холле.
– Сколько раз Менделл выстрелил в мистера Эбблинга?
– Два раза, сэр.
– Из одного и того же револьвера?
– Да, сэр.
Тогда Карлтон пересек все возвышение, чтобы подойти к Андре. Инспектор открыл рот, чтобы что-то сказать, но не вымолвил ни звука. Вместо этого он снял свою шляпу и швырнул ее на пол. Потом он снял пальто и оно тоже последовало за шляпой. Только эти действия развязали ему язык.
– Черт возьми! Выдействительно считаете нас за идиотов! Вы утверждаете, что Эбблинг убит прошлой ночью. А одна из ран, от которой он и умер, была сделана по крайней мере за двенадцать часов до его смерти. На его теле обнаружены две раны. Одна сделана из оружия калибра семь, шестьдесят пять, а другая из обычного револьвера сорок пятого калибра, принадлежащего агенту казначейства Джону Куртису.
– Этого не может быть! – вскочила Галь, задыхаясь. – Нет! Это Барни убил моего отца, я это видела! Я вам говорю, что я видела, как он убил моего отца!
Тогда Менделл прошел по среднему проходу и приблизился к возвышению.
– Почему бы тебе не снять свою шубку, малышка, чтобы получше показать свои прелести: Может, тебе удастся их убедить... как ты всегда убеждала меня... Но объясни мне, почему тебе так не терпится увидеть меня мертвым?
Галь ударила его ногой в лицо.
– А что тебе нужно, чтобы сдохнуть, мерзкий поляк? Что тебе нужно?
Света было много, но стояла тишина. Только приглушенные рыдания Галь и свист ветра в двойных стеклах окон кабинета инспектора Карлтона нарушали тишину. Сам инспектор, очень довольный, что может стоять у радиатора, раздвинул полы своего пальто и грел ноги. Дым от сигареты клубами поднимался перед его усталыми сонными глазами, обведенными черными кругами.
– Вы заставили нас провести мерзкие мгновения, Барни, – наконец проговорил Карлтон. – Сперва я был уверен, что это именно вы замешаны в деле Марвин, что это вы убили ее, и я решил вас застукать... Но чем дальше мы продвигались, тем меньше приходилось спать, тем больше пришлось задавать себе вопросов и тем больше мы убеждались, что вас просто подловили на сексе. – Карлтон повернулся к миссис Менделл-старшей. – Простите меня.
– Я была замужем, – фыркнула та.
– Не могу сказать того же про себя, – добавила Розмари.
– Дай мне немного времени... – Менделл погладил ей колено.
