Труднее всего было в самом начале. Отец, не так давно сам вышедший в отставку, поступка сына не оценил. Более того, этот поступок его очень расстроил. Ему показалось, что Миша захочет жить вместе с ним и с его новой молодой женой в одной квартире в Ленинграде: «Ты должен меня понять, Михаил, – сказал отец, – квартира совсем маленькая, и нам здесь просто не поместиться. Тебе лучше уехать к матери в Москву». Сын слова отца понял правильно, он был к этому готов. По-военному кивнув на прощание, он вышел на свежий морской воздух Финского залива и пошёл куда глаза глядят. С залива подул сильный балтийский ветер, холодный, но всё-таки значительно теплее, чем северный. «Ну и ладно, – произнёс вслух Михаил, поёживаясь на ветру, – чего-нибудь придумаю. Да когда же закончится этот холод?… – Он неожиданно для самого себя вдруг разозлился. Только пока ещё было непонятно на кого. – А ты что себе нафантазировал? Решил, что папочка тебе обрадуется, поставит раскладушку на кухне и скажет: «Поживи с нами сынок, пожалуйста!». Тоже умник выискался. К маме в Москву придумал. Да нужен я этой маме…». Глаза вскоре разглядели какое-то скопление народа. Это оказался небольшой городок аттракционов на Васильевском острове. Там было многолюдно и весело. Миша решил немного поразвлечься, чтобы исправить настроение с грустного на противоположное. Он подошёл поближе к народу и остановился в раздумьях. Заметив его растерянность, к нему подбежала молодая женщина – работница городка аттракционов. Она была достаточно высокого роста, плюс десять сантиметров каблуки, блондинистая и очень яркая. Она была совершенно не похожа на всех его знакомых северных подруг. Она улыбалась и излучала! На какое-то время Миша потерял способность разговаривать.
– Мне кажется, молодой адмирал не знает, чем ему заняться и куда потратить деньги? Могу помочь …
В этот момент способность разговаривать начала к Мише возвращаться. Когда она к нему вернулась полностью, Галя – так звали эту красавицу, – уже заканчивала обмен его денег на месячный абонемент на все аттракционы. Возражать было поздно, поэтому Миша попытался извлечь выгоду из сложившейся ситуации:
– А не согласились бы вы, очаровательная девушка, показать мне это… даже не знаю, как назвать… э-э-э… сад развлечений? – спросил он Галю. Она оглядела его нескладную фигуру и легко согласилась, сопроводив согласие словами:
– Какой же Вы смешной. И почему Вы не в берлоге? Ведь сейчас зима, а медведи зимой спят каждый в своей берлоге…
Выяснив, что берлоги у Миши нет, Галя потом также легко согласилась сдать ему комнату в своей двухкомнатной квартире здесь же на Васильевском. Так Миша Филонов оказался сначала в Саду Развлечений, откуда прямиком попал в Сад Радости. По прошествии всего двух недель Галя с ещё большей лёгкостью приняла предложение Миши Филонова взять его фамилию вместе с самим Мишей, его недостатками и со всеми вытекающими из этого последствиями. Наконец, впервые в жизни ему показалось, что он был счастлив!
– Я счастлив, ребята! – сказал он, встав со своего места во главе свадебного стола. – Счастлив… – и смущённо улыбнулся.
– Горько! – крикнул кто-то из молодых офицеров – бывших сослуживцев Миши, приехавших погулять на его свадьбе. Свадьбу отпраздновали по-настоящему, по-флотски!
Теперь надо было учиться жить! Потому что до встречи с Галей он не знал, что такое жизнь. И что такое счастье он тоже не знал. Только по книжкам, которых перечитал множество. Помимо счастья и неведомой ранее любви к женщине, Света не в счёт, встреча с Галей оказалась для Миши по-настоящему судьбоносной. Она определила всю его последующую жизнь. Началось с того, что она начала отучать Мишку от флотской дисциплины и слова «надо». Вскоре он легко мог позволить себе опаздывать на работу и не обращать внимания на замечания начальника – заведующего аттракционами товарища Мухина. Это было непросто, но Миша справился. Продолжая работать над собой, он вскоре научился тому, о чём даже и подумать до этого не мог. Он научился нечестным поступкам, таким как продажа уже использованных билетов по второму кругу. На этом делались неплохие по тем временам деньги. За день иногда «выстреливало» по пятьдесят рублей. Чем не жизнь? Мише она откровенно нравилась. Можно было часто обедать в ресторане или в каком-нибудь гриль-баре при центровой гостинице типа «Ленинград» или «Москва». А то и в Пиццерии, недавно открывшейся на улице Рубинштейна. Как красиво звучало название этой забегаловки – «Пиццерия»! Люди стояли в очереди по несколько часов, чтобы узнать: «А что там внутри дают?». Можно было иногда отовариваться в «Альбатросе» или в «Берёзке» там же на Васильевском. Можно было попробовать начать копить деньги на машину. На самом деле выбор был не большой, а как вдруг всего захотелось…
