— Ничего, Вась. Вот зачем ты со мной общаешься? Ухаживаешь? Вот это вот всё? Ты думаешь я такая идеальная? Вся такая красивая, умная? Красивая бы из меня жена получилась, да? Такая красивая обёртка. Только я не такая! Я настоящая, Вась! Или тоже попользуешь и бросишь? А ты не забыл, что у меня ребёнок ещё есть? Тебе это как? Всё в порядке? Мама ничего не скажет, что жену «с прицепом» нашёл? А тебе вообще, как с той мыслью, что ребёнок всегда будет у меня на первом месте? Нормально? Зачем я тебе, а, Вась? Чё баб нормальных нет? Нашёл бы! Что ж ты за мной то уже год по пятам ходишь! И устраивает тебя ведь всё это? Я ведь даже тебе целовать себя не разрешаю! Вот зачем ты такими влюблёнными глазами на меня вечно смотришь? Вась, я же не такая хорошая, как ты думаешь! — из меня ещё много лилось бы слов, если бы Вася не прервал мой монолог поцелуем…
Губы его совсем не такие как… Господи, сделай так, чтобы этот Назар сгинул из моей головы! Так вот: губы его мягкие и приятные; слюней нет; язык не пытается забраться в глотку; руки не пытаются приковать к себе. Вот у меня такое чувство, будто анализ, блин, пишу! Мысли, какого хера вы ещё здесь? Брысь! А мурахи, вы чего так скромно в углу стоите? А ну марш бегать по телу! Ангелы белобрысые, а ну метнулись серенады над головой петь! Вот никто работать не хочет в этой шараге!
Зато вон у Василия похоже ребята нон — стопом пашут. Дорвались, твою ж мать…
— Вась, — мягко отталкиваю его, делая вид, что мне нужно сделать передышку.
— Давно мне надо было это сделать… — мечтательно лыбится мужчина. — Выходи за меня, Эмир. Ведь люблю я тебя, что сил уже нет… — прижимает так к себе и в глаза заглядывает, что аж за ушком почесать захотелось и колбаски кусок дать.
— Вась, мне кажется ты торопишься, — мягко улыбаюсь ему.
— А мне кажется, я уже слишком задержался, — прижимает меня обратно к себе.
Я бы сказала, что опоздал. Года так на четыре.
— Вась… — а теперь мужчина зарывается носом в мои волосы и протяжно вздыхает, перебивая меня:
— Эмир, подумай, пожалуйста. Ты не любишь меня, я знаю. Я в твоей френд — зоне, но пора меня уже оттуда вытаскивать. Как бы это банально ни звучало, но я положу всё к твоим ногам: деньги, власть, любовь, заботу. Ты будешь для меня всегда на первом месте вместе с Егором. Я не променяю тебя ни на одну бабу, потому что нет никого лучше тебя. Ты станешь для меня не принцессой, а королевой. Я расшибусь в лепёшку, но сделаю всё, чтобы ты ни в чём не нуждалась. Тебе будет со мной отлично, я обещаю тебе. Да я вижу, что ты не такая простая, как хочешь казаться. Одна твоя сумка от Гуччи может многое сказать, — ухмыляется по — доброму Василий. Ведь за этот год он так и не смог узнать моё окружение, зато я его знаю досконально чуть ли не до пятого колена, — но слышишь меня, я обеспечу тебя всем. Я обещаю тебе, Эмира. Тебе только нужно поверить в нас, и я увезу тебя к вечному лету…
— К вечному лету? Мне не послышалось?
— Неделя, Эмира. Меня переводят директором в Сочинский филиал…
— Неужели это правда? — неверующе смотрю на него и как только дожидаюсь утвердительного кивка с восторгом бросаюсь ему на шею.
Счастье, гордость, уважение — все эти качества завертелись в моей душе ураганом. Я стала так горда за Василия! Знаю, как никто, как он переживал, как старался, как помогал всем и чувствовал ответственность за каждого коллегу. Он целенаправленно шёл к своей цели и добился её. Осталась какая — то неделя и Вася станет полноправным хозяином филиала.
Я уверена в том, что любая женщина будет счастлива рядом с этим мужчиной. Так может быть и мне стоит всё — таки стать этой женщиной? Может быть мне уже пора почувствовать себя по — настоящему любимой и самой желанной? Сколько уже можно отдавать?
«— А как же Назар? — взбесился внутренний голос.
— Не упоминай его при мне больше! — прошипела в ответ ему.»
— Что — то ты рано, сестрёнка, — раздаётся немного тревожный голос Марата. — Что случилось?
В такие минуты Марат реально напрягал меня своей заботой. Было совершенно непривычно видеть его обеспокоенным. Привычней, когда он наблюдает за всеми свысока.
— Почему сразу что — то случилось? — пожимаю плечами и подхватываю своё любимое, непоседливое солнышко, которое явно не хочет расставаться с обществом Марата. Вот как можно это объяснить? Вынашиваешь девять месяцев, кормишь грудью, заботишься каждую секунду, ЗАБИВАЕШЬ ТОЛСТЫЙ БОЛТ НА СЕБЯ, ставишь интересы сына выше, чем свои, а ребёнок любит больше не мать родную, а крёстного? Вот как это понимать?
— Потому что твоё лицо выдает крайнюю степень… — Марат замолчал, вглядываясь в моё лицо.
Надеюсь, на нём не написано, что пару часов ранее я была явно не в образе ангела. И так удачно наши гляделки прерывает телефонный звонок.
— Я сейчас, — отдаю Егора обратно Марату и отправляюсь на кухню. Лишние уши сейчас ни к чему.
— Слушаю, — отвечаю на звонок давней подруги.
