Лунный свет падал сквозь окно на светлую простыню, разделяющую нас с Джеффом. Из-под тяжелых век я смотрел на его длинное, гибкое тело. Его светлую кожу, подтянутые мышцы. За последние несколько лет он стал более мускулистым, почти утратив мальчишескую долговязость. Я благоговейно прикоснулся к его острому подбородку и улыбнулся, когда он со вздохом прижался к моей ладони. Кончиками пальцев я провел по его ключице и положил руку ему на грудь. Биение его сердца под моей ладонью успокаивало. Глухое, равномерное. Я наклонился и, шурша простыней, поцеловал Джеффа в уголок рта.
– М‑м… Алекс? – пробормотал он сонно.
– Ш‑ш, спи, – прошептал я, проводя пальцами по его мягким черным волосам.
Джефф хмыкнул и покрепче обернул простыню вокруг своих ног.
– Можешь принести мне попить? – прохрипел он.
Я посмотрел на дверь.
– Интересно, заперт ли замок. Думаю, ребята слышали, что мы помирились, – сказал я и тихо рассмеялся.
Джефф весело фыркнул, хоть до конца так и не проснулся. Я вылез из кровати, надел джинсы и, не заморачиваясь надеть что-нибудь еще, пересек комнату и надавил на ручку. Дверь открылась без проблем. Вот и славно. Я улыбнулся и, прежде чем покинуть комнату, оглянулся еще раз на Джеффа. Мое сердце – слишком легкое и слишком тяжелое одновременно, – казалось, так и норовило разорваться у меня в груди. Даже если в итоге все кончится плохо, но сегодня, сейчас, в эту секунду, мне было хорошо, и я намеревался удержать это чувство так долго, как только получится. Света в коридоре не оказалось. Скрипя старыми половицами, я спустился в гостиную и прошел в кухню. Здесь горел приглушенный свет. За кухонным столом сидела одинокая фигура, задумчиво помешивая ложкой в чашке. Уильям. Темные кудри падали на его красивое лицо.
– Привет, Александр, – сказал он, когда я вошел в кухню. Голос его звучал устало.
– Уильям. Что ты здесь делаешь? Уже поздно, – пробормотал я.
Уильям пожал плечами и перестал мешать в своей чашки.
– Я мало сплю. Голова слишком активно работает, так что не до сна. – В его голосе сквозила меланхолия.
Я присел рядом с ним и взглянул на него.
– Как дела у Анастасии? Есть новости?
– Нет, – Уильям прикрыл глаза. – И здесь доля моей вины, – наконец выдавил он, сжимая чашку в своей руке. – Я должен был больше ей помогать, больше поддерживать. После того, как я разругался с семьей, она осталась там совсем одна, один на один со всем этим дерьмом, которое творится на острове Сент-Эдвардс. Если бы я не был так поглощен желанием показать своей семье, что они мне безразличны, я бы, возможно, смог помочь Ане.
– Уилл… – сказал я и, протянув руку, положил ее поверх его руки, теплой от чашки, из которой поднимался легкий пар и запах мяты. – Я знаю вас с Анастасией чуть лучше, чем мне бы хотелось… – Уильям улыбнулся. – Вы во многом очень похожи, – продолжил я, – в том числе в вашем упрямтсве. Если Анастасия в чем-то себя убедила, она никому не даст себя переубедить. Как и ты. Не думаю, что ты смог бы что-то сделать. Любовь обоим вам принесла страдания, пусть и по-разному, но, думаю, мы должны признать, что свой путь она выбрала самостоятельно.
Уильям сглотнул и повернул голову.
– Моя мать вне себя. Обвиняет меня, – выдавил он.
– А ты не бери на себя эту вину, – строго возразил я. – Все будет хорошо.
– Ничего уже не будет хорошо, Александр. Мотивационные речи можешь оставить при себе.
Я вздохнул.
– Да, мы не знаем, что нас ждет в будущем. Единственное, что мы можем сделать, это попытаться его себе не усложнять.
Уильям улыбнулся, хотя улыбка и не достингла его глаз. Я встал и открыл большой двухдверный холодильник. Яркий свет выхватил черно-белую плитку. Я достал две бутылки воды. Когда я снова закрыл холодильник, комната показалась мне темнее, чем раньше, а Уильям превратился в тень.
– Я кое с кем познакомился, – невозмутимо сказал он. – Он полицейский.
Я подошел к нему.
– У вас серьезно?
– Не знаю. Может быть?
– Уильям… – Я опустился перед ним на корточки и серьезно посмотрел в его нестерпимо красивое лицо. – Ты должен знать одну вещь. Если бы не Джефф, я бы выбрал тебя.
Темная бровь поползла вверх.
– Вот оно как. Ты же сто раз говорил, что я последний человек на Земле, которого бы ты смог любить.
Смутившись, я пожал плечами.
– Я лжец. Как и ты.
Уильям нахмурился.
– Ох, Алекс, этот мир такой странный.
– И ты заслуживаешь счастья в этом странном мире. Может, с этим парнем еще все и сложится.
Уильям подпер подбородок ладонью. И на этот раз его улыбка была настоящей.
– Пол, – сказал он мечтательно. – Его зовут Пол.
– Мило.
– Придурок ты, Ван Клеммт.
– Знаю. – С улыбкой я выпрямился и пошел к выходу из кухни. – Сладких снов, Уильям.
– Тебе тоже.
Я закрыл за собой дверь. Может, я никогда и не смогу избавиться от Уильяма, но той ночью впервые за много лет я ложился спать с улыбкой на губах.
Я туго повязал галстук-бабочку на шее Райана МакКейна и бросил на него строгий взгляд.
– В пятый раз переделываем. Можешь ты минуту постоять cпокойно?
На подбородке Райана дернулся мускул.
