Может, Панетта был прав и у парня не стоял? Если со стороны убийцы не было сексуальных посягательств, насколько сильно это меняет его профиль? Может, Сюзанне стоило прислушаться к совету Люси и позвонить доктору Виго… Ее боссу это не понравилось бы. Но за годы службы она привыкла делать вещи, которые ее начальство вряд ли одобрило бы.
– Вы собираетесь завтра брать отгул? – спросила Панетту Сюзанна.
– Завтра суббота, – вздохнул тот. – Полагаю, что нет.
– Нам нужно снова допросить Уэйда Барнетта. На этот раз – формально. Все жертвы были убиты в субботу. Это еще одна общая черта. Посмотрим, сможем ли мы оставить его в камере до утра.
– Он приведет адвоката.
– Пусть. Он говорил нам, что не знаком ни с одной из убитых, однако у нас есть свидетель их знакомства с Джессикой Белл, а также фотография, на которой он стоит в обнимку с Аланной Эндрюс. Ложь федеральному агенту – преступление. На основании одного только этого факта я могу достать ордер на арест.
Панетта покачал головой.
– Я всегда считал несправедливым то, что можно врать простым полицейским, но нельзя врать агентам ФБР.
Ранее Шон забронировал номер в отеле «Парк Сентрал» в Мидтауне, недалеко от Центрального парка и Таймс-сквер. Пока они добирались туда, Люси молчала, уткнувшись в свои записи и пытаясь понять, что показалось ей странным во всех случаях убийств. Роган же был занят маневрированием среди толп людей в театральном квартале.
Люси была благодарна Шону за то, что тот верил в нее, но ей не хотелось, чтобы он продолжал нахваливать ее перед копами. Это заставляло ее чувствовать себя неловко и напоминало, что, как бы хороша она ни была, всё же не была достаточно хороша для того, чтобы быть принятой в ФБР. Ей нужно было смириться и решить, что делать дальше.
К одиннадцати вечера они наконец добрались до своего номера. Люси зашла и увидела накрытый стол. На столе стояли тарелки и бутылка вина. Она оставила сумку на полу и, подойдя к столу, сняла крышли с тарелок. На них лежали сандвичи, сыр, крекеры и шоколадный мусс. В ведерке со льдом стояла бутылка шардоне.
– Ты заказал всё это? – спросила она.
– Я знал, что ты не захочешь ужинать в ресторане после такого тяжелого дня, но я не намерен пропускать ужин. Иначе не усну.
Плохое настроение Люси вмиг улетучилось. Шон всегда обо всем думал. Она бы подумала о еде лишь после того, как легла в постель, и ей пришлось бы уснуть на пустой желудок.
– Эй, Люси, что с тобой? В машине ты совсем не разговаривала.
Она покачала головой и улыбнулась.
– Я злилась на тебя. Теперь это уже не важно.
– Это важно, так как это имело значение для тебя. Что я сделал не так?
– Ничего, просто… Я никогда не буду в ФБР. Ты не позволил мне объяснить это, и теперь я чувствую себя так, будто наврала агенту Мадо. После того как ты рассказал ей о моих оценках и степени, я не могла просто сказать: «Ну, меня всё-таки не приняли в ФБР».
– Ной не сказал ей…
– Ной не знает. Никто не знает, кроме тебя.
Шон прокашлялся.
– Я хотел рассказать тебе раньше, но потом мы были заняты, и я решил сказать тебе потом, когда у него будут ответы.
– Ты сказал Ною?
– Нет. Я говорил с Гансом Виго.
Люси опустилась на край кровати. Ей не хотелось верить, что Роган решил обсудить это с Гансом.
– Зачем?
Он присел рядом с ней и заставил ее посмотреть ему в глаза.
– Потому что я уверен: что-то не так с отказом из ФБР. Ханс самый подходящий человек, чтобы попытаться разобраться в произошедшем.
– Хотела б я, чтобы ты этого не делал. Мне не нужна ничья помощь. Если я не могу попасть в ФБР сама, я не хочу этого с чьей-то помощью.
– Ганс не сможет заставить их изменить свое решение, но тебе захочется попробовать снова. Ты же знаешь, что это разрешено.
– Не говори мне, что я должна делать!
– Люси, ты должна знать, почему они тебе отказали.
– Нет, – тихо произнесла она. – Я не хочу знать.
– Почему, черт подери?
– Потому, что это ничего не меняет. Подтвердится то, что я и так знаю: что мое прошлое никуда не делось. Я не хочу, чтобы мне давали понять, что я эмоционально подавлена и нестабильна.
– Ты не такая, Люси, – мягко сказал Шон. – Не говори так больше.
– Неважно, такая я или нет. Люди видят меня такой.
– Это не так. Ганс сказал… – Роган замолчал.
Кинкейд заглянула ему в глаза, пытаясь сохранить спокойное выражение лица. Ее сердце колотилось. Ей не нравилось, когда ею манипулируют, даже для ее же блага.
– Скорее всего, тебя посчитали слишком противоречивой.
Люси горько рассмеялась.
– Противоречивой? Я что-то упустила?
Она улыбнулась и прикрыла рот рукой, сдерживая смех.
– Я никогда об этом не думала. С тех пор, как получила отказ, я была уверена, что они считают меня сломленной.
– Никто не видит в тебе жертву, Люси.
– Или тот факт, что я убила своего насильника и не раскаиваюсь в этом, – продолжала она.
Шон нахмурился.
– Я не совсем понимаю тебя.
– Или, может, они посчитали меня ненадежной, так как за три года у меня было три разные стажировки и ноль стабильной работы. Но ведь не имеет значения, почему мне отказали. Я могу найти тысячи причин, чтобы оправдать их решение.
– Ты должна попытаться еще раз.
