Тихомиров, вздохнув, стал вырывать листки из своей рабочей тетради по литературе. Через 5 минут класс увлечённо рисовал. Тишина прерывалась небольшой вознёй Пузырина и покашливанием. Дверь приоткрылась, и в класс заглянула завуч Августина Авдеевна. «А я думала, кабинет пустой, – сказала она вполголоса Тихомирову. – Надо же! Какая дисциплина! Молодцы!»
Завуч удалилась. Тихомиров гордо расправил плечи. Через 15 минут руку поднял троечник Романов. «Я готов!» – торжественно заявил он.
– Ну, иди к доске. Показывай и рассказывай. Остальные дорисовывайте и слушайте! – Тихомирову уже самому надоело ждать. Романов вышел и показал свой рисунок прежде всего учителю, а потом ребятам. На листке был изображён большой человек, а за ним дом, на котором красовалась вывеска «Магазинъ. Всякая Всячина. Романовъ». Больше всего Тихомирова поразил «Ъ» на конце слов «магазин» и «Романов». «Это же надо!» – пронеслось в голове у молодого учителя.
– Я хочу стать предпринимателем, иметь 10 магазинов. Торговать и получать большой барыш! – важно сказал Романов. «Это же надо! – ещё более поразился изумлённый Тихомиров. – Совсем мы детей не знаем!»
– Да, это видно, Костя, из твоего рисунка. Садись. Ты меня приятно удивил. Пятёрку тебе поставлю. А раскаиваться не будешь в выборе этой профессии?
– Да не, – садясь на место, ответил Романов. – Я лет в 45 всё продам, деньги положу в банк и буду жить на проценты. «Это же надо! – в который раз изумился Тихомиров. – Совершенно, совершенно детей не знаем!»
– Так, со своим рисунком к доске пойдёт…
В это время раздался звонок.
– Сан Саныч! А давайте ещё одну литературу вместо русского проведём, – предложил Пузырин от всего класса. Все одобрительно зашумели. Всем хотелось поведать о своих планах.
– Ну ладно! Уговорили! Второй урок – тоже литература! – улыбаясь, разрешил Тихомиров. – Звонок был?
– Давно уже! – зашумел класс.
– Тогда все свободны, – щедро разрешил Сан Саныч и вдогонку похвалил учеников. – Молодцы! Хорошо сегодня поработали на первом уроке!
Сонька Золотая Ручка в 70-е годы была известной особой в нашем городке. Сразу замечу, что в небольших российских городишках всегда были и есть экстравагантные, немножко не в себе люди, которым жители дают имена исторических личностей. Например, «Котовский» – высокий, здоровенный мужчина, непременно лысый. «Боярыня Морозова» – модная не по годам бабёнка, привыкшая к скандалам и разборкам. «Чапаев» – болтливый мужичонка с вытаращенными глазами и лихо закрученными усами. Ну и так далее.
Нашей Соньке Золотой Ручке – Софье Золотарёвой – было 35–37 лет. Прозвище ей дали не зря. Сонька была такая же шельма и пройдоха, как и её историческая предшественница. Любила Софья жизнь денежную и разгульную. Мужичков обожала. Особенно при деньгах. Три раза была она замужем официально, а сколько неофициально, так на то не дали бы ответа самые отъявленные городские сплетницы. Трудилась Сонька, в основном, по торговой части, но задерживалась везде недолго, так как на руку была не чиста.
Но ко всем своим не очень-то положительным характеристикам была Сонька бабёнкой смазливой, с фигуркой школьницы-выпускницы. Мужики к ней слетались, как мухи на мёд.
Так вот, однажды эта самая Сонька сидела в центре города на площади У Кольцова колодца и торговала квасом из бочки. Дело у неё шло бойко: стояло лето, июль, жара, и народ баловал себя окрошкой. Да и желающих дёрнуть кружечку кваску по жаре тоже было достаточно. В общем, стояла к Соньке приличная очередь, в которую затесался командированный на местную верфь из Керчи сварщик Борька Чикст. Испил Борька кваску да сразу и положил свой блудливый взор на смазливую Соньку. Ручка Золотая (зараза такая) уловила Борькины любовные биотоки и игривым голоском ввернула командированному пару фраз про местные достопримечательности, в которые, несомненно, входила и она. Борькина страсть разгорелась, как костёр при закрытии пионерской смены. Соньке было назначено свидание. Сонька командированного не отвергла, а исправно водила его две недели по всем злачным местам, где Борька нехотя расставался со своими денежными накоплениями. И вот когда пришло время Борьке уезжать в свою родную Керчь, любовь к нему Соньки закончилась. Борька же решил проститься по-благородному и явился к заветной бочке. Каково было его изумление, когда он увидел, как незнакомый крепкого телосложения мужичок без сопротивления дамы поглаживает все её прекрасные выпуклости. Ярость взыграла в Борьке, но её быстро укротил Мишка Гуцул (новый ухажёр), который настучал по репе командированному. Сонька же сделала вид, что не знает никого, и вообще, она работает. Отошёл Борька в сторону и затаил в душе мысли о мести.
Дальше приведу рассказ участкового Пронюшкина, напечатанный в местной газете.
