— Это слишком узкая скамейка, — ответила я и повернулась, чтобы посмотреть на него сверху вниз. Он глянул на меня — светлые волосы рассыпались по лицу, и на меня уставился один голубой глаз. На его лице уже читалась та особая темнота, та уверенность, которую начинают излучать многие мужчины в определенный момент, когда одежда летит в сторону и вот-вот уже начнется секс. Взгляд не то чтобы собственнический, хотя и это тоже, но взгляд хищника, и не только потому, что Никки верлев. Это не был взгляд вампира или оборотня, а просто взгляд мужчины. Может, аналогичное наблюдается и у женщин, но я нечасто смотрела на себя в зеркало во время секса, а сравнить могла лишь с одной женщиной, но у нее точно не было похожего взгляда.
Я уставилась на Никки, а он на меня. Он позволил рассмотреть в своем взгляде то, что он хотел со мной сделать:
— Ложись на скамейку, Анита.
Больше я не возражала.
Скамейка была узкой, но Никки скомандовал:
— Ляг так, будто собираешься качать пресс, только держись крепче. Я завела руки за голову и вцепилась в скамейку. Наша одежда уже опала грудой на пол. Он ласкал меня пальцами, ища то сладкое местечко, до которого можно дотянуться лишь приняв лишенную всякого стыда позу — я лежала, согнув ноги в коленях, а он держал одну мою ногу так, чтобы можно было удерживать колено на скамье, добиваясь тем самым оптимального угла, позволяющего снова и снова, быстрее и быстрее ласкать заветную точку. Он заставил меня кричать. Мне пришлось бороться со своим телом, чтобы продолжать держаться за скамейку и не забывать, что если расслаблю руки, то тут же свалюсь.
Пальцы выскользнули из меня и нашли другое сладкое местечко, то, что снаружи. Я только и смогла, что выдохнуть:
—Трахни меня.
— Еще рано, — сказал он, его голос стал глубоким и рычащим опять.
— Почему? — выдохнула я.
Он снова и снова ласкал меня, вглядываясь в мое лицо во время процесса:
— Потому что видел, что с тобой вытворяют другие мужчины, Анита. Я хочу, чтобы ты хотела меня, значит, игра должна быть экстра-класса, иначе ты не захочешь со мной больше трахаться. Если я не приложу достаточно усилий, ты будешь с тем, кто приложит.
Трудно думать, когда пальцы играют с тобой там, но я постаралась:
— Мне нравится быть с тобой. Ты… великолепен.
— У тебя как минимум двое любовников, которые лучше меня в оральном сексе. И еще двое, у которых больше, чем у меня.
Я начала было успокаивать его, но он сказал:
— Все нормально, мне не обязательно быть самым крупным парнем в твоей постели.
И еще быстрее, немного жестче задвигал пальцами. Между ног начала зарождаться теплая волна удовольствия и мое лицо, должно быть, выразило это, поскольку он усмехнулся:
— Да, вот так. Мне нравится это выражение на твоем лице.
Еще мгновение, и меня с головой накрыла обрушившаяся волна оргазма, танцуя по моей коже, в моем теле, словно каждый мускул, каждая клеточка меня растворилась, и не осталось ничего, кроме удовольствия. Я закричала, откинув голову и изогнув спину.
— Анита! — воскликнул Никки.
Его рука надавила мне на грудь, придавливая обратно к скамье, в то время пока во мне бушевал оргазм, а его пальцы все еще двигались, не давая ему угаснуть, я лежала обмякшая с трепещущими веками на ослепших от удовольствия глазах.
Он засмеялся тем особенным глубоким смехом, присущим мужчинам, когда они особенно довольны собой, как правило, после секса.
Я попробовала взглянуть на себя, заставить свои глаза сфокусироваться, а мир — перестать быть таким расплывчатым и смазанным, как накатившая еще одна волна удовольствия выгнула меня дугой на скамейке, и приобнявшие меня руки Никки подняли вверх.
У меня хватило времени попытаться заставить свои руки ухватиться за него. Он провел ладонями вниз, к моим бедрам, и слегка их приподняв, насадил на себя, скользнув внутрь головкой. У меня перехватило дыхание, слишком скоро после последнего оргазма, поэтому ощущение его, скользящего во мне, его рук, контролирующих настолько медленное вхождение — было почти ошеломляющим. Настолько…, что мои глаза, затрепетав, снова закатились, руки конвульсивно сжались на его плечах, пытаясь удержать меня в том положении, которое желал Никки, управляя нашими телами.
Оказавшись во мне так глубоко, как только мог, он прохрипел:
— Боже, это так потрясающе.
— Да, о да, — сумела я простонать.
Затем он нагнулся вперед, прижимая меня обратно к скамье, с его телом, все еще погруженным в меня настолько глубоко, насколько было возможно.
— Мы упадем, — сказала я. Эта мысль немного протрезвила меня.
— Просто держись за мои руки, и доверься мне.
Я сделала, как он сказал, но блаженная истома начала ускользать, под напором вполне реального страха свалиться с узкой скамьи.
