Поцелуй мертвеца полностью

На этот раз вопросов не прозвучало, он нажал своей большой ладонью мне на затылок, применив всю силу, чтобы невозможно было отстраниться хоть на миллиметр. Сначала это было то, чего я хотела, и было бы так хорошо, если бы можно было остаться в таком положении — его член невероятно глубоко в моем горле — но даже с ardeur-ом, мне требовался воздух. Я попыталась отстраниться от Никки, но его рука прижала меня еще сильнее, и я оказалась в ловушке. Часть меня получала удовольствие от того, что если бы он захотел, мог оставить меня в таком положении, пока бы я не начала задыхаться, пока мое тело не начало бы бороться за глоток кислорода. Я сильнее оттолкнулась от его тела, но Никки толкнул меня обратно, удерживая, вынуждая оставаться в таком положении. Он оставался во мне, пока я еще могла, до той секунды, когда паника загнала ardeur обратно, и я похлопала его по бедру. Наступил момент, в котором мне пришлось полностью довериться тому, что он обратит на это внимание. Пару лет назад я призналась себе, что частью того, от чего я получала наслаждение, был именно такой момент доверия, момент, когда тот, с кем ты это делаешь, мог причинить тебе настоящую боль, и только его выбор в пользу хорошего удерживал от того, чтобы произошло нечто плохое. Мне нравился этот момент неизвестности, нравилось гадать, приведет ли он в этот раз к чему-нибудь фатально неправильному. Мне не нравилось то, что происходило со мной в этот момент, действительно не нравилось, но я с этим смирилась. Я смирилась с собой, и была этому чертовски рада.

Никки отпустил меня. Он позволил мне отпрянуть от него. Я тяжело вздохнула, дрожа.

— Ты в порядке? — спросил он обеспокоенным голосом.

Я кивнула и, наконец, смогла выдавить:

— Да.

Я взглянула на него и добавила:

— Мы можем продолжить, но когда я не могу дышать, ardeur пропадает. Такое случается, когда на первый план выходит инстинкт самосохранения.

— Тогда мы трахаемся и ты кормишься.

— Или ты продолжаешь трахать меня в рот. С ardeur-ом я смогу это сделать и да, я тоже получаю от этого удовольствие.

Он мгновение колебался, что ясно отразилось на лице, но затем сказал:

— Что ж, посмотрим, как все пойдет.

Я согласилась, и мы продолжили игру в «рабство глубокой глотки», для которой не нужны веревки и цепи, а просто, чтобы кого-то насильно держали и не давали вырваться. Такого в нашей игре было предостаточно.

Мы закончили тогда, когда мое горло больше не могло, даже с ardeur-ом. Никки сказал:

— Я снова хочу тебя трахнуть. И мне льстит, что я нахожусь в списке избранных, с которыми ты не настаиваешь на презервативе.

Вообще-то это было не сознательным решением. Он просто был со мной, когда я занималась любовью с Микой, Натаниэлем и Сином, а они находились в моем списке тех, к кому я сильно привязана, поэтому… Никки стал последним, кому разрешалось не предохраняться. Я принимала таблетки, и являлась носителем ликантропии, поэтому со мной ничего бы не случилось, даже при неосторожном сексе, когда кончали в меня, но по-прежнему, просто на всякий случай, я заставляла остальных мужчин надевать презервативы. Я вспомнила момент, когда не заставила это сделать Никки. Тогда были Натаниэль и Син, а Мики не было в городе. Это просто казалось естественным, но упоминание об этом заставило меня над этим задуматься. Я не всегда думала так же, как сейчас. Раньше бы я начала разрывать отношения, словно пытаясь вырваться из опутавших меня сетей на свободу. Неужели я все еще вижу в любви ловушку? Что-то нездоровое в том, что мужчина напоминает мне, как много он для меня значит, чтобы я начала бороться за свободу, пока все не разрушу? Не это ли я делала с Сином? Не собиралась ли я сделать тоже и с Никки?

— Я не могу читать твои мысли, только эмоции, но этот взгляд мне не нравится. Не к добру он. Я что-то не так сказал?

Я посмотрела на него. Его волосы все еще были влажными и блестели, прилипнув к голове, делая лицо открытым и прекрасным. Его тело обнажено и покрыто такой манящей и зовущей слизать ее водой. Я все еще ощущала приятную боль от его члена у себя в горле. Вот уже два года как мы вместе. Что ему надо сделать, чтобы доказать мне свою преданность? Что кому-то вообще надо было сделать для этого? Некоторые мужчины в моей жизни сказали бы —чертовски много.

Я поняла, что ardeur снова ушел. Раньше я всецело была в его власти, но не сейчас. Я контролировала его настолько хорошо, что иногда приходилось напоминать себе покормиться. Если я этого не делала, моя способность исцеляться снижалась, и, в конце концов, я начинала тянуть энергию сначала от Натаниэля с Дамианом, а потом и от Жан-Клода с Ричардом, но только после того, как Натаниэль и Дамиан были бы уже мертвы. Жан-Клод объяснил мне эту метафизическую математику, когда улучшился мой контроль, потому что я решила, что умение контролировать означало победу. И забыла, что ardeur как желудок. Ты можешь приучить себя не хотеть есть, но это не означает, что тело не нуждается в подпитке.