Он нахмурился, вздохнул, а затем посмотрел на меня, так же рассматривая меня в ответ:
— Ты не монстр. Когда у Дольфа были проблемы, и он разгромил несколько помещений, когда там была ты, ты не донесла на него. Ты позволила ему как психу отыграться на тебе; многие ребята такого бы не позволили, если только не навлекли бы на него беду за такое.
— Ему теперь лучше, — ответила я.
— Мы все можем сорваться. Разница лишь в том, что потом мы приходим в себя: не остаемся спятившими, снова становимся собой.
— «Становимся собой» — хорошо сказано, — протянула я.
Он осклабился:
— Кэти опять читала мне свои книжки по психологии.
— Хорошо, когда у тебя толковая супруга. — Я улыбнулась ему.
Он кивнул и добавил:
— Всегда надо жениться на том, кто поумней и покрасивше тебя.
Его слова заставили меня рассмеяться, хоть не намного. Смех звучал странно, эхом разносясь по просторному помещению. Я снова посмотрела на убитого мною вампира, чтобы спасти пятнадцатилетнюю девочку, которую он собирался уже обратить. Сожалела ли я о том, что он умер? «Нет». Сожалела ли я о том, что девочка все еще была живым, дышащим человеком? «Не-е». Винила ли я себя за то, что запугала вампиршу Шелби? «Немного». Была ли я рада, что мы выбили места расположения вампиров-отступников, убивших офицеров полиции? «А то».
Зебровски вновь коснулся моего плеча:
— Не позволяй таким людям, как Кирклэнд, заставлять тебя плохо о себе думать, Анита.
Я обернулась и посмотрела на него, и что-то в его лице заставило меня вновь улыбнуться:
— Я постараюсь сделать все, что в моих силах.
— Как всегда, — сказал Зебровски.
Этим он заработал мою ухмылку, одарив меня своей ухмылкой в ответ.
— Собирай снаряжение, пора ловить вампиров.
— Сейчас, — ответила я и стянула черную шапку с головы, но не стала расправлять косу, потому что порой волосы лезли в лицо, а мне вскоре, возможно, предстояла стрельба. Главное — стрелять в того, кого нужно.
Все сошлись на том, что мы должны быть уже на местах после рассвета, когда вампиры будут мертвы для всего остального мира. У нас уже числилось два мертвых копа, и больше нам было не нужно, так что всем только и оставалось, что ждать. Ожидание — занятие трудное. Оно действует на нервы. Можно было бы вздремнуть пару часиков, и для тех, кто мог это сделать, в дальней комнате разместили несколько раскладушек, где можно прикорнуть. Почти никто не спал. У нас были два мертвых копа, и через несколько часов нам предстояла охота на их убийц. Мысли об этом или обычный мандраж перед охотой, так или иначе — сон не шел ни к кому. Большинство из нас не знали убитых офицеров лично, но это не имело значения. Даже, если бы вы считали кого-то из них еще при жизни самым большим придурком на свете, это не имело значения. А важно было лишь то, что вы носили с ним одинаковые жетоны. Это означало, что позови вы на помощь, он бы пришел вам на выручку, рискуя ради вас своей жизнью. Незнакомец, друг — не имеет значения, вы бы рискнули своей жизнью ради него, а он — ради вас, и, если пришлось бы, вы бы отправились в бой вместе с ним, потому что это и означало — носить нагрудный жетон. Это означало, что когда все остальные разбегались, вы встречали трудности лицом к лицу и единственный, кто готов вместе с вами столкнуться с завалом дерьма, был ваш собрат по оружию. Гражданские думают, что полицейские действуют так сознательно. Да, не без этого, но, Боже милостивый, это не самое главное; все мы — люди, так что иногда это нормально, но основное отличие в том, что мы — те люди, которые бегут в сторону выстрелов, а не убегают от них. Мы бежим к беде, а не прочь, и мы уверены на все сто процентов, что если другие люди с жетонами находятся где-то поблизости, то они вскоре выдвинутся в том же направлении. Они будут рядом с нами, и мы будем вместе бороться со злом потому, что это — наша работа, это — то, кто мы есть.
Вампиры не просто убили двух полицейских, они убили двоих, стоявших с нами плечом к плечу и принявших на себя первый удар. Они убрали двух наших парней, и это нельзя оставлять безнаказанным. Мы ждали, и часть этого нетерпеливого ожидания была направлена не на то, чтобы просто разыскать этих плохих ребят — мы собирались убить их, и это было правильно и законно. Мы выследим их и прикончим. Технически, для этого и был предназначен ордер на ликвидацию, и он у нас на руках, но для меня это была всего лишь охота на вампиров со спецназом в резерве.
