Мы вышли из машины и направились прямо к освещенным витринам ресторана. Не суть важно, будь ты — натуралом, геем или девушкой — мы все были копами, которые собирались провести свободное время за едой. Во время которой я изложу Брайсу короткую версию облома Арнет с Натаниэлем, а дальше мы поговорим о его личной жизни. Очень хорошая перспектива, а то меня уже затрахало постоянно быть главной темой для разговоров.
Зебровски удивил меня, когда заказал салат с жареным цыпленком.
— А как же гамбургер? — спросила я.
— У меня повышенный уровень холестерина. Поэтому никаких гамбургеров в ближайшее время. — Он выглядел мрачнее тучи, говоря это.
— Значит больше никаких фастфудовских гамбургеров? — переспросила я.
Он покачал головой.
Я похлопала его по спине.
— Мне жаль старик.
— Я что-то пропустил? Ведешь себя так, будто он потерял родственника, — сказал Брайс.
— Когда прокатишься в машине Зебровски, поймешь. Он живет на фастфудовских гамбургерах, а обертки кидает на заднее сидение.
— Там для меня хватит места со всеми этими фастфудовскими обертками? — засмеявшись, спросил Брайс.
Я взглянула на Зебровски. Он пожал плечами:
— Я могу все убрать.
— Я так, прикалываюсь, — сказал Брайс, переводя взгляд с одного на другого. — Что серьезно, на заднем сиденье так много мусора от фаст-фуда, что на нем никто не может сидеть?
— Серьезно, — подтвердила я.
— Я уберу. Запахи от оберток разжигают во мне аппетит.
Зебровски взял поднос с этим полезным салатом; выглядя при этом несчастным.
Свободных столиков было пруд пруди, потому что мы опоздали на ужин, а для завтрака было еще слишком рано. Нам это было только на руку, мы все были копами и никто не хотел сидеть спиной к двери, или вообще к ресторану в целом, тем более в оживленном районе, где у нас за спиной туда-сюда снуют люди. Особенно нам не нравилось сидеть у окна, когда проходящий снаружи народ мог видеть место, где мы сидим, и уж тем более мы не садились спиной к окнам. Да, шансы на то, что кто-то, прогуливаясь, откроет по нам огонь, были очень малы, но малы, не значит, что это не исключается. В полиции все такие параноики вовсе не из-за психического расстройства, они параноики, потому что встревали во множество передряг, а при нашей работе паранойя просто еще один способ оставаться в живых.
Итак, где сесть?
Расположенная в углу кабинка была у стены, граничащей с кухней, соответственно там не было окон, и поэтому как минимум четверо могли разместиться с комфортом, оставляя достаточно места для маневра, чтобы быстро достать оружие, не мешая при этом друг другу. Дверь с этого ракурса прекрасно просматривалась. Идеальное место. Мы скользнули за столик, и я оказалась зажатой между Брайсом и Зебровски, но я была достаточно миниатюрной, поэтому, если придется, смогу отстреливаться из под стола, стреляя людям по ногам и добивать их в грудь и в лицо, когда они упадут на колени, потому что так и происходит в большинстве случаев, когда пули вдребезги разносят кости ног. Да, копы думают именно таким образом, так думают все, кто живет с оружием в руках. Не сговариваясь, мы всецело были поглощены обеспечением нашего выживания.
Усевшись в кабинке, мы разобрали, кто что заказал, и молча, приступили к еде, потому что поговорить мы могли и в машине, а вот поесть, то что мы сейчас заказали, в движущейся машине никак не могли. Вы когда-нибудь пробовали есть салат за рулем? Конечно же салат я не заказывала, я взяла гамбургер, но у вас точно не получиться есть за рулем гамбургер от Джимми, если конечно не хотите остаться без вкуснейшего фирменного соуса.
— Красное мясо для тебя вредно, знаешь ли, — буркнул Зебровски скорее с отчаянием.
— У меня холестерин в норме, — ответила я, поудобнее укладывая булочку поверх всех слоев овощей на гамбургере.
— У меня тоже, — сказал Брайс и откусил первый кусок.
— Зебровски, тебе стоило предупредить, что ты будешь дуться, когда мы делали свой заказ.
— И вы бы заказали салатик за компанию со мной?
— Нет, но я чувствовала бы себя виноватой за это. — Я откусила свой гамбургер. Он оказался сочным и отменно приготовленным. Овощи были свежими, спелыми и очень вкусными. Я старалась сдержать выражение блаженства на своем лице, но, кажется, провалилась, потому что Зебровски выглядел еще несчастней.
Мы с Брайсом несколько минут жевали в тишине, потом я не выдержала:
— Прости, Зебровски, но я ем салат дома, потому что меню составляет Натаниэль, а вне дома я ем, что хочу.
— Натаниэль бой-френд с которым ты живешь? — спросил Брайс, проглатывая очередной кусок гамбургера.
— Угу, — пробубнила я, снова откусывая бургер.
Зебровски бросил на меня страдальческий взгляд.
Я проигнорировала его.
— Ты сказала, что он составляет меню, что это значит?
— Он занимается готовкой, работает за шеф-повара, засуши-повара, и всех прочих.
— Ты говоришь как в ресторане, — ответил Брайс.
Я пожала плечами.
