— И ты думаешь, я не заметила бы следов?
— Он может раз за разом кусать в одно и то же место, — ответил Лютер. — Я бы хотел тщательно рассмотреть тебя, если не возражаешь.
— Возражаю, — категорично заявила Рокси. — А я могу как-нибудь отозвать разрешение заходить в дом?
— Рокси, это часть расследования!
— Спокойной ночи, агент Фосберг, — выпалила она. — Если вы вообще спите.
— Нет, — ответил он. — Но ты можешь спать спокойно. Я прослежу.
Она глянула на него и ушла в дом, сердито хлопнув дверью, а Лютер вернулся в машину и достал телефон, мигающий значком непрочитанных сообщений. Джессика сердилась, что он сбрасывает ее звонки, а Триша прислала еще одно ню, куда откровеннее прежнего.
— Я не мог принять звонок, — сказал он, дождавшись ответа. — Был занят расследованием.
— Как там дела? — без особого интереса спросила Джессика. — Что-то выяснил?
— Нашел альтернативного. Оборотня.
— Правда? — искренне удивилась она.
— Ему уже больше двадцати, но первый оборот произошел совсем недавно. Это новообращенный.
— Уверен? — разумно засомневалась Джессика. — Он ведь мог и наврать тебе.
Вопрос с подвохом.
— Конечно, такую вероятность исключать нельзя, — сказал Лютер. Не признаваться же, что он укусил Криса, и потому тот был честен с ним как на исповеди. — Но он оцарапал Рокси при обороте. Был бы опыт — держал бы себя в руках.
— Ту самую Рокси? — вредно уточнила Джессика.
— Да, — подтвердил Лютер и, подумав, добавил: — У них с оборотнем любовь.
— Вот как, — ее голос явно повеселел. — А у нас? Что у нас, Лютер? Вчерашний разговор выбил меня из колеи. Я знала, конечно, что между нами давно нечто большее, чем просто рабочие отношения, но я человек, а ты вампир. Я старею, ты остаешься все таким же молодым и красивым. Наши отношения обречены.
Лютер тактично молчал.
— Но я подумала, — она прерывисто вздохнула. — А что если тебе меня обратить?
— Что? — не сдержал он удивления.
— Сбежим куда-нибудь вдвоем, только ты и я, — быстро продолжила Джессика. — Куда-нибудь в полярную ночь.
— Ты ведь знаешь, это опасно, — напомнил Лютер. — Тесты прекратили давным-давно. Вампирская кровь ведет себя нестабильно, и результат гарантировать нельзя. Я не хочу… так рисковать тобой, Джессика.
Вот только этого ему еще не хватало. Она всхлипнула и, кажется, начала плакать.
— Я знаю, знаю… Но жизнь так несправедлива! Мы только обрели друг друга. Но пройдет еще лет десять, и я стану выглядеть как твоя мать.
По мнению Лютера, она давно перешагнула эту черту.
— Вдруг я попаду в число тех, в ком твоя бессмертная кровь сыграет как надо? — пылко предположила Джессика. — Я читала исследования. Важно подобрать дозу, иначе вариативность сильно повышается, а я не хочу загавкать как твой оборотень.
— Замяукать, — машинально исправил он. — Крис — оборотень-кот.
— Включи видеосвязь, Лютер, я хочу тебя видеть, — попросила Джессика.
— Не могу. Я в засаде, — он глянул на загоревшееся окно в спальне Рокси. — Мне лучше отключиться.
Лютер нажал отбой и откинул голову назад. Когда-то давно он стал удачным результатом эксперимента. Идеальный солдат: сильный, быстрый и практически бессмертный. Оборотни тоже считались неплохим вариантом. Они с когтистым Крисом — жертвы одного вируса, но мутации пошли по-разному. Джессика очень кстати об этом напомнила.
Опыты давно прекратили. Не из-за человеколюбия, конечно, которого в людях как раз явный дефицит. Просто результаты слишком нестабильны. Но что если здесь, в Танороке, кто-то продолжает эксперименты?
***
Джессика отбросила телефон прочь, как ядовитую змею.
Отчет ушел, маховик бюрократической машины запущен, а Лютер только что отказался от спасения. Но он прав. Нельзя так рисковать. Это был глупый порыв, на который Джессика не имела права. Она — мать, в конце концов. И пусть Робби уже большой мальчик, она все еще несет за него ответственность. К тому же, даже если бы она получила бессмертие, то потеряла бы кучу приятных вещей.
Поднявшись, Джессика пошла на кухню и, открыв холодильник, достала эклеры, купленные по пути с работы.
***
Рокси выключила свет и выглянула в окно. Машины Лютера не было на месте. Разочарование оказалось острым как укол ножа. Вот как так? Он ведь обещал, что присмотрит за ней.
Рокси осадила саму себя и отошла в глубь комнаты. За ней не надо присматривать. Она давно не маленькая девочка.
Рокси не нашла на себе следов от укусов, сколько ни крутилась перед зеркалом. Но слова Лютера зародили сомнения, пустили корни, точно как розы, которые она поставила в стеклянную вазу у окна. Надо будет посадить их где-нибудь на участке. А на вопросы, что терзали ее душу, пора получить ответы.
Ворона, сидящая на подоконнике, покосилась на нее непроницаемой бусинкой глаза и, взмахнув крыльями, улетела прочь. А когда Рокси спустилась на кухню, бабушка сказала:
— Агент Фосберг только что подъехал. Вон, припарковался.
Наскоро позавтракав, Рокси выбежала из дома и села в машину, прячась от мороси.
— Я что подумала, — сказала она без приветствий. — А вдруг ты меня регулярно кусаешь, а потом внушаешь, что не было такого?