Поплелась искать аптечку и выпив жаропонижающее, опять легла на диван, укутавшись в плед. Уснуть снова не получалось из-за ломоты во всем теле, поэтому просто лежала и жалела себя под фоном бубнящий телевизор. Когда достигла состояния полной расквашенности и никчемности в дверь позвонили.
Ворча под нос на несносных соседей, которым возможно что-то понадобилось, доковыляла до двери. Никого не ждала и не звала, так что пусть потом не жалуется этот некто, посмевший потревожить больную и несчастную меня, если вдруг заражу.
За дверью обнаружился, обвешанный пакетами Мирон, который просто зашел в квартиру, мягко оттеснив меня в сторону, и закрыл дверь.
— Привет больная, — сказал он, разуваясь, и подхватив пакеты прошел на кухню.
— Откуда ты?..
— Я нечаянно подслушал ваш с шефом разговор, — невозмутимо сообщил Мирон, выгружая из пакетов продукты, лекарства и контейнеры с ресторанной едой, судя по логотипу.
— А зачем?..
— Лечить тебя будем, — подмигнул Мирон, — Друг я или кто, в конце концов.
— Не нужно было, — возразила я, — Вдруг заражу.
— Не страшно. Я недавно переболел, — подошел ко мне Мирон, и приложив ладонь к моему лбу, охнул, — Да ты вся горишь! Быстро в постель!
Без разговоров отконвоировал меня в гостиную, и уложив на диван, укутал в плед по самый нос. Ушел на кухню, долго там чем-то гремел и шуршал, а вернулся с полным подносом всякой всячины.
Влил в меня бульон, потом какой-то шипучий коктейль из порошков, а потом еще и мокрое полотенце мне на лоб положил.
Состояние к тому моменту у меня уже было не склонное к сопротивлению, лишь мысленно порадовалась, что он не принес что-то пострашней, инъекции или ректальные свечи, допустим. Не уверена, что мне хватило бы сил не дать в обиду мой многострадальный зад…
Толи от усталости, толи от лекарств, через какое-то время начала отключаться. Последнее, что запомнила, как Мирон натягивал на меня теплые носки и плотнее закутывал в плед.
МИРОН
Никогда не был отцом, и не знаю, что чувствуют папаши по отношению к своим чадам, но ухаживая за заболевшей Софией, впервые словил щемяще нежное чувство, а также волну беспокойства, и в какой-то мере бессилия.
Такая хрупкая и беззащитная, София после влитых мной в нее лекарств начала отключаться. Кутаясь в плед чуть ли не по макушку и умилительно поджимая пальчики на ногах, она напоминала котенка, которого хочется спрятать под рубашку на груди и согревать дыханием.
Бесцеремонно пошарив в ее шкафу, нашел запасное одеяло и шерстяные носки. Аккуратно надел на нее носки, поражаясь и умиляясь аккуратным маленьким, как у ребенка пальчикам. Накрыл еще одним одеялом и пошел в ванную комнату принять душ и переодеться.
Благо с собой была спортивная сумка со сменной одеждой. Нацепив свободные спортивные штаны и футболку, налил себе чай и вернувшись в комнату устроился в кресле рядом с диваном.
Изредка прикладывал руку к ее лбу, проверяя температуру, так как она все еще беспокойно металась во сне, покряхтывая и постанывая.
Пару часов спустя растормошил ее, приподняв в полу сидячее положение, влил новую порцию лекарства, уложил, и примостившись рядом, притянул к себе.
Через какое-то время малышка расслабилась и крепко уснула. Температура явно начала спадать, судя по испарине на лбу.
Распутал ее из кокона одеял, и осторожно перетянув к себе на грудь, накрыл пледом сверху. Как истинный мазохист просто лежал и рассматривал ее лицо, изучая каждую родинку и черточку, и не смея даже поцеловать.
Провел пальцами по щеке, убрал локон за ушко, и София, заворочавшись во сне неосознанно придвинулась ближе, уткнувшись носом мне в шею, а потом и вовсе обняла и закинула на меня ногу.
Невольно задержал дыхание, потому что выдержка дала сбой. Мысленно обругал свой не вовремя восставший член похотливой сволочью, чтобы хоть частично вернуть контроль.
Пытаясь хоть как-то отвлечься, нащупал на тумбочке телефон Софии, отключил на нем будильник и после недолгих терзаний залез в галерею фотографий.
Пролистав с десяток свежих совместных селфи Софии с Ларой и Лизой, наткнулся на фотографии ее с сыном. Мальчик с по-детски округлым личиком был чем-то похож на свою маму, но волосы у него были темные и чуть волнистые, как у меня. И на удивление абсолютно мои серые, почти стального цвета глаза.
Невольно усмехнулся, подумав, что, когда я его усыновлю, мало кто из не посвященных людей сможет догадаться, что мальчик мне не родной. «Иван Миронович Захаров», — мысленно примерил я мальчику свои данные и улыбнулся.
А ведь он мог бы быть моим сыном. В то время я как раз был в столице почти месяц, по настоянию родителей проходил комплексное обследование в какой-то частной крутой клинике.
Если бы я встретил Софию тогда, все могло сложиться по-другому, и сейчас, возможно, она уже носила бы под сердцем нашего второго малыша. Жаль, нельзя повернуть время назад и все изменить.
Скинув на свою электронку несколько фотографий Софии с сыном и подругами, подчистил историю отправки сообщений, и отключив ее телефон, отложил на тумбочку.
