- Я заскучала вечером и решила прогуляться по центру, - немного виновато прошептала маман в ответ. - Ноги сами принесли меня к клубу. Ты же знаешь, что я и в молодости не захаживала в подобные заведения, а тут мне вдруг резко захотелось вдохнуть эту атмосферу радости и беззаботного веселья, которой пропитана твоя жизнь. Мне иногда ее так не хватает…
- Я знаю, - погладила ее по руке, понимая, что самые лучшие годы она отдала мне.
- Твой папа… - замялась она на секунду, - он не виноват. В те годы была разруха в стране… - уплывала мысленно в воспоминания мамулечка, - и в армии. Отца призвали. За неделю до повестки мы узнали, что ждем тебя. Служить всего полгода. Он бы успел к родам. Он так тебя ждал… И писал каждую неделю. Узнавал, как ты растешь, не пинаешь ли меня… Подал прошение о переводе… Оставался месяц до дембеля… К нему не успели. Он бы продержался эти пятнадцать минут, будь бронижелет качественным. Он умер, прикрыв друга собой. Дядю Пашу спасли, но не его.
Невыплаканный слезы боли блестели на глазах любимой мамочки. Она с такой любовью всегда вспоминала отца. Очень его любила и ни одного мужчину не подпускала ближе дозволенного. По крайней мере я ни разу не видела ни намека на отношения на стороне. А мама была очень красивой женщиной, стройной, молодо выглядящей, всегда за собой следила. Ее часто воспринимали моей старшей сестрой, настолько свежа, легка и улыбчива она. Замечала и не раз, что на работе многие оказывали ей знаки внимания. Она с благодарностью принимала, но грань между рабочим и личным не переходила.
- Поэтому дядя Паша так ко мне и относился? Из-за папы? - наконец поняла я его почти отеческую заботу обо мне и маме, пока я была совсем еще малявкой.
- Да, он считает себя до сих пор обязанным твоему отцу, поэтому и он и Люда помогали мне во всем. Ведь через год я похоронила не только папу, но и твоего дедушку Витю, - тяжело вздохнула мама, - сама не понимаю, как пережила все, если бы не ты...
Я крепко обняла ее, уткнувшись в подмышку, как делала сотни раз в детстве. Ее родной запах успокаивал, внушал уверенность и силу. Плевать я хотела на похитителей. Пора взрослеть. Мама тоже может быть слабой, ведь она была сильной все эти восемнадцать лет, пора мне ее подменить.
Я по-новому взглянула на мать. Тревоги оставили еле заметный росчерк морщинок вокруг глаз, которые она умело корректировала кремами и массажами. Усталый взгляд, серые тени под глазами, подчеркнутые плохим освещением, но с ободряющей улыбкой на лице. Бодрится сама. И волнуется. Всегда волновалась за меня.
- Рассказываю дальше, - опомнилась маман, отводя взгляд, - в клубе пробыла минут двадцать. Толчея, как в метро в час пик. Сомнительное удовольствие, - она с иронией взглянула на меня, а потом тепло улыбнулась, - но музыка отличная! А потом все как в зомби превратились! Глаза черные, пустые, и раскачиваются. Сразу вспомнила тот противный фильм ужасов, что ты заставила смотреть летом. Бррр, аж передергивает от воспоминания. Заметила в центре двух мужиков в черном. Стоят, раскачиваются и по-ходу гипнотизируют всех. И ты рядом, голову поднимаешь и смотришь на них. По платью опознала, людей море, не протолкнуться. А ты яркая, тебя видно хорошо. Я ломанулась, пытаясь перехватить. На роже у обоих было написано, не цветами тебя задаривать и в любви признаваться будут. Пока пробиралась, тебя без сознания подхватил один из этих, а я пыталась вырвать у него из рук. Но не сильно преуспела. Похоже, меня тоже отправили поспать, чтобы не мешалась. Очнулась уже здесь.
Я взяла холодные ладошки и вмиг захотелось мамаульку рассмешить, чтобы стереть из ее глаз волнение, поселить на ее губах искреннюю, широкую, белозубую и чуть ироничную усмешку, которую так люблю. Заприметив в одной руке ключи, что сверкнули резьбой в тускло освещенном помещении, догадалась о ее дальнейших планах.
- А давай зададим этим козлинам жару, как только сюда вломятся, - вложила в свой голос все остатки наивной уверенности, что бултыхались на дне самообладания, - оглушим и обездвижим. Дверь здесь! - указала я на целиковую стену без единой зазубринки. - Я накидываю подол от платья на голову, а ты бьешь каблуками и ключами в виски или глаза. Одну босоножку отдай мне, буду использовать ее в качестве оружия нападения... ну или на крайний случай - самообороны.
Гама 7.2
Света
Я видела, как хорохорится мой птенчик, как пытается меня приободрить. С одной стороны наше положение не завидное. Непонятно где мы и что будет. С другой - мы вместе. И в этом наша сила.
Придя более-менее в себя, мы подготовились и заняли ожидающую позицию.
Но ни наша стратегия, ни задумки не смогли осуществиться ни сегодня, ни завтра, ни несколько дней спустя.
Нас держали как собак. Помещение без окон и дверей, полная звукоизоляция от внешнего мира, три на два метра клетка и мы, запертые в ней словно скот.
