- Ч-что вы, нет, - отрицательно машу головой, втягивая насыщенный мужеской аромат.
Запах раскаленных песков и пряных южных трав оседает на языке, заставляя облизнуть губы. В глазах напротив вспыхивает настоящий огонь!
- Пожалуй, вам хватит моего лечения, - тут же одергиваю руку, таща силком в прорубь свое разгулявшееся либидо. “Кто я такая, чтобы становиться между двумя сильными мужчинами? Простая, смертная, слабая женщина. Поэтому, не нарываясь на очередное выяснение отношений, покину этот цирк. Хватит на сегодня представлений.”
________
Оставшись одна, остро почувствовала скопившееся напряжение. Двое невероятных мужчин, прекрасных атлетов, активно оказывают мне заботу и скорее всего даже знаки внимания. А что же я? Прячусь за ширму прошлого? Держусь за воспоминания, как за утопленника? А смысл? Мозг твердо настаивает на продолжении игр в равную и независимую, а вот сердце протяжно ноет в опостылевшей одиночестве.
Да, я очень рада за Лизочку, мою звездочку и смысл жизни. Но постоянно жить ее судьбой неправильно. Моя собственная совершенно не используется. Как то платье для похорон, что стало мало, когда пришел срок его надевать. Вот и я чувствую, что пора менять что-то в своей жизни. И начать лучше всего с себя. Но я же не буду сообщать все это мужчинам. Приеду, присмотрюсь, а та уже как карта ляжет.
Оставшись без завтрака, я раздумьях провела около часа. Мужчины не появлялись, а я их лишний раз не хотела провоцировать на прямое общение.
Еще через время, послышался легкий писк двери, извещающий о посетителе. Стоило ему, вернее ей, переступить порог, я позабыла обо всех метаниях. Дочка! Жива, здорова, да еще и светится изнутри в буквальном смысле этого слова.
Мы долго стояли обнявшись. Молчали и грелись в объятиях друг друга. Ведь на протяжении восемнадцати лет, лишь мы вдвоем были единственными родными душами. И теперь я отчетливо осознавала ту черту, через которую переступили обе. Одним махом. Но она должна была случиться в нашей жизни. Мы обе стали самостоятельнее. И наша взаимозависимость истончилась. Уже нет той всепоглощающей нужности друг в друге. Просто сердце по привычке будет ныть вдали от любимого и дорогого человечка! Но уважая внутренние изменения, мы просто обязаны чуточку отдалиться. Не отпускать. Ни в коем случае! Просто дать свободу выбора и действий. Так правильно. Так мудро. У нас есть теперь не только мы, но и новые, уже нам небезразличные создания, готовые сделать нас счастливыми.
Шумно втянув набежавшие на глаза и защипавшие нос слезы, я немного отстранилась и потянула доченьку на кровать. Мы уселись с ней двумя нахохлившимися попугайчиками, тесно прижимаясь друг к дружке, будто напитываясь теплом и родной заботой впрок. Покрасневшие глаза моей маленькой девочки тоже были на мокром месте, показывая всю степень переживаний и тревог за взрослую меня.
- Мамулечка, ты такая красивая, - улыбнулась моя дочка, - ну… ты и раньше не выглядела на свой возраст, а сейчас тем более. Совсем как моя ровесница.
- Милая моя, - обняла я Лизу, - наверное, я выспалась впервые лет за десять.
- Да нет же! - не унималась дочь, - и волосы без седины и лицо ровнее. Поверь, я хорошо тебя изучила за последние две недели.
- Может быть спокойствие за тебя и твою судьбу придало мне сил и молодости? - привела еще один аргумент.
- Не очень похоже, но я расспрошу у Войтса, может он что-то сделал с капсулой?
- Хорошо. Расспрашивай. А сейчас расскажи, как ты ощущаешь себя женой сразу двоих? - во мне проснулся невероятный интерес.
- М… мам, - замялась дочка, - что конкретно тебя интересует? - и смотрит на меня так кокетливо из под ресниц.
- Выкладывай все, даже без цензуры. Я в полном непонимании. До сих пор чувствую, что мне все это снится.
- Ну… хорошо, - дочка явно подбирала слова, - начну с того, что ты скоро станешь бабушкой.
Я с минуту хлопала глазами, укладывая эту новость в своей голове, а потом накинулась на Лизу с воплем победителя.
- Вот это новость! Ох. Сколько же я спала в капсуле? - удивилась пролетевшему времени, ведь для меня по ощущениям прошло не более пяти-семи часов. Глазами осматривала дочку, пытаясь найти хоть какие-то изменения, но срок вероятнее всего просто крошечный. Лизина улыбка и невероятный внутренний свет выдавали ее состояние с потрохами. Она сама была рада и скорее всего ее мужья тоже.
- Ну, теперь когда тебе известна эта деталь, я могу начать просвещать тебя, - с улыбкой уже матёрой опытной женщины, Лиза начала свой рассказ, а я спрятала усмешку. Поменялись мы местами. Если раньше я ее учила уму разуму, настал ее черед. Что ж послушаю. - Мамуль, я не знаю, что тебе поведали окружающие, ни Войтс, ни Сарс мне никакие подробности не рассказывали. Знаю я не много, могу лишь в общих чертах описать то, что было во время твоего сна.
