Лиза настолько задумалась, все еще не придя в себя после пережитого шока, что даже не заметила, как они подъехали к белой, ничем не примечательной девятиэтажке в глубине спального района.
– А я слышала, что ты снимаешь квартиру в том районе, где Устинья Павловна жила, – оглядевшись, произнесла она первое, что пришло ей в голову.
– Снимаю. А в этой квартире просто приглядываю за цветами и рыбками, пока хозяева в отпуске. Очень кстати. Тут нам никто не будет мешать. Ты выходи. И не дергайся, помни, что у меня шокер есть. – Вероника достала опасную штучку из кармана и на всякий случай зажала в руке. Хотя с той замедленной реакцией, которая сейчас была у ее морально опустошенной пленницы, могла бы и не доставать заранее, все равно бы успела, если бы Лиза надумала пытаться бежать. Но Лиза не пыталась, реально оценив свои шансы: Вероника очень спортивна на вид, от такой далеко не убежишь, а о помощи просить некого, утренний двор был практически пустынен. Так что она пошла к подъезду, как ей и было велено. Вначале в лифт, потом в квартиру.
– В туалет, или еще там чего, не хочешь? – деловито осведомилась Вероника, переступая порог.
– Можно, – согласилась Лиза, не зная, что ей еще предстоит. – А еще бы умыться, – она вся передернулась, до сих пор ощущая на своем лице прикосновения чужих мокрых губ.
– Валяй, санузел здесь смежный, – Вероника распахнула перед ней дверь.
И осталась стоять у порога, вначале стесняя Лизу. Но деваться было некуда, и Лиза, быстро справившись с меньшей из проблем, почти забыла про свою надзирательницу, когда принялась усердно тереть над раковиной лицо.
– А теперь в комнату, – скомандовала Вероника, терпеливо дождавшись, когда Лиза закончит. – И, ты уж извини, но придется тебя привязать. Так, для спокойствия. Лучше уж скотчем, чем шокером.
В этом Лиза, недавно успевшая наглядеться и на то, и на другое, была с ней согласна. Так что, повинуясь требованию, села на стул сама, не дожидаясь удара током – все, на что она могла рассчитывать в случае своего сопротивления.
Впрочем, даже свободной, о побеге ей не пришлось бы думать: закрытые окна, закрытые двери, седьмой этаж. И Вероника рядом. Сильная спортивная женщина, с которой разве что мужчина смог бы справиться.
Сейчас, когда Вероника сняла с себя кофту, оставшись в одной легкой майке, Лиза наглядно смогла оценить ее мускулистые плечи и грудь.
– Да, я занимаюсь! – подтвердила Вероника, поймав Лизин взгляд. – Женщина должна быть сильной, чтобы давать отпор мужикам.
– Но Ярослав… – решилась сказать Лиза, – как я поняла, на него ты тоже ополчилась. За что?
– Значит, есть за что. Из последнего – за тот самосуд, который он устроил. Да! Я была рада, что те трое сволочей получили свое! Но при этом дело получило огласку, а я этого не хотела! Это был еще один ад, который мне пришлось пережить. Следствие, суд… А из раннего… Сколько мама из-за него слез пролила! Из-за того, что оставила его бабке! Но ей нас двоих было не поднять, мы и так часто перебивались с хлеба на воду. Так что, если бы она его забрала, когда бабка ее выгоняла, то я могла вообще не появиться на свет.
– Но в этом-то он точно не виноват!
– А он вообще ни в чем не виноват! – взвилась Вероника. – Ни в том, что жил в хоромах с паркетом, в то время как я рисковала ногу сломать в аварийном фонде! Ни в том, что не знал, как это – жевать один сухой хлеб, даже без чая, только с кипятком, потому что заварки не было. Ни в том, что одевался в дорогие вещи, не на рыночном развале купленные! Ни в том, что высшее образование получил!
– Зато ты с мамой жила. С родной мамой, с которой вы, судя по твоим отзывам, были очень близки. А Ярославу, при его внешнем благополучии, досталось не самое счастливое детство, можешь мне поверить.
– Только он все равно своей бабке готов был руки лизать, почти как Туська.
– Он был благодарен воспитавшей его женщине.
– Значит, все-таки было за что?!
Лиза только вздохнула в ответ. С одержимым человеком трудно было спорить. Да и надо ли?
Нет, лучше ее не раздражать. Но и молча сидеть слишком тяжело.
– Что ты со мной собираешься сделать? – спросила она у Вероники.
– Сейчас… сфоткаю тебя и отправлю Ярушке. Мне он тут нужен! А вот когда с ним разберусь, тогда и с тобой решать буду.
– А с ним ты что?.. Вероника, послушай! Если тебе деньги нужны, то он тебе, возможно, вообще все отдаст! Потому что он эти сокровища ненавидит, точно тебе говорю!
– Поздно! Потому что теперь мне мало его сокровищ! Теперь кто-то должен будет ответить еще и за три трупа. И это буду не я! Пусть он еще одну ходку сделает, у него уже есть опыт, – договаривая, сфотографировавшая Лизу Вероника отлучилась из комнаты.
«Ходку ли?!» – эта мысль пронзила Лизу так, что даже испарина выступила на висках.
