Говорят, от судьбы не убежишь. Я не верила, пока не убедилась в этом сама. Пыталась и ещё как сбежать от Лорда Зимы, избравшего меня в жёны, но его Зверь нагнал меня и унёс в свой ледяной замок. Нас с ним связало проклятие и узы истиной пары. От одного взгляда Лорда дыхание обмирает на губах, а сердце покрывается инеем. Он украл мой покой, лишил сна, завладел мыслями и желаниями. Дрожу вся, когда касается кожи, горю, когда рычит моё имя. Его нельзя любить, но я люблю. И даже когда снег растает, любовь истинная не умрёт…
…Тихой зимней ночью с небес устало сыплется снег, падает кружевом на пики башен, обледенелые мосты и бойницы, прекрасный сад серокаменного замка. На крыше одной из башен стоит светловолосый мужчина в чёрном плаще, на плечах и спине серебряными нитями вышиты белые львы – герб династии Снежных Брамов.
Взгляд мужчины пронзает ночной мрак, но он не видит настоящей картины перед его взором иное – призрачный облик его врага, огромных размеров орёл с двухметровым разлётом крыльев и насмешливыми желтыми глазами.
Враг уже давным-давно томится в Чертогах Бога Смерти, лорд самолично отправил Орлана Всемогущего туда, когда тот налетел на земли Эйгана с четырехтысячным войском, намереваясь присвоить владения Брамов. Однако посмертное проклятье Орлана не выпускает свои мерзкие щупальца из души лорда уже целых три столетия.
Лорд Эйган Брам до сих пор помнит предсмертные слова старого, но дьявольски хитрого вояки. Эйган одержал победу в честном поединке, молодой и полный сил он вонзил Орлану Всемогущему меч прямо в сердце. Изо рта поверженного хлынула кровь, но Орлан одной своей рукой схватил меч противника, а другой свободную ладонь Эйгана и прохрипел:
– «
Орлан Всемогущий уснул вечным сном, но его проклятие не стало дремать, как посчитал Брам. С рассветом произошло ужасное… Эйган проснулся от раздирающей боли в груди, лев внутри остервенело бился, просился на волю, и лорд через силу падая и поднимаясь выбрался на балкон. Невыносимо тянуло к небу. Добрался до парапета и повинуясь неясному порыву прыгнул в рассветное марево, но он не приземлился по-обычному на четыре мохнатые лапы, а воспарил под расписанные утренними красками небеса.
Тем памятным утром воплотилось часть проклятья поверженного Орлана Всемогущего: львы и орлы переродились грифонами – полуорлами-полульвами.
Пришёл крах прежним устоям. Адаптироваться к существенным изменениям оказалось сложно, многие погибли не с умев справиться с новой сущностью и просто разбились подобно падающим камням с неба. В гневе Эйган изгнал переродившихся воинов Орлана со своих земель и забыл о них… до одного дня.
Несколько месяцев спустя к замку Брама прибыл гонец от изгнанных, они просили помощи в войне с драконами, но Эйган отказал, пошёл против воли Орлана Всемогущего за что вскорости и поплатился. Как и проклинал орёл, Эйгана поразила ледяная хворь. Болезнь причиняла невыносимую боль, стремительно разрастаясь, она вгрызалась в кожу правой половины лица и вздумала спуститься на шею. Ни один лекарь ни маг не сумели исцелить лорда, только сожалеюще кивали головами и разводили руками.
Тогда Брам и вспомнил о проклятие Орлана, созвал войско и полетел на выручку изгнанным. Объединившись они истребили драконов, прорвавшихся в Снежную Загоравию из мира Ледяная Пустошь.
Но и это не сняло проклятия, ледяная хворь по-прежнему не выпускала лорда из своих когтей. Эйгана стали чураться придворные, он превратился в злого раздражительного правителя. Никто не смел бросить ему вызов, а те кто всё-таки решались лишились головы в поединке. Шли дни, Эйган сгорал от боли и одиночества и в одну из мучительных ночей к нему во сне явился Орлан Всемогущий.
– «
Эйган дёрнул головой, вытряхивая неприятные воспоминания. Каждый раз они отдаются щемящей болью в сердце. Лорд усмехнулся, он – глупец раз поверил коварному орлу в шанс избавиться от проклятия. Какая женщина наберётся смелости полюбить такое чудовище, как он?! За три столетия такая не нашлась…
