— Тогда почему мы не можем просто окружить покои королевы и убить ее там? — спросил Кристофер. — Этот план кажется слишком опасным и сложным.
Розалинда выдавила из себя:
— Потому что вампиру нравятся игры. Если она будет думать, что я сдалась ее воле, то она лично придет позлорадствовать. И она с удовольствием придет в покои короля, чтобы посмотреть, как он страдает и умирает от моей рукой.
Кристофер вздохнул.
— Мне это не нравится.
— Вам не должно это нравиться, сэр Кристофер. Вы просто должны играть свою роль, — отрезала Розалинда. — Вы готовы это сделать, или нет?
Он посмотрел на нее, его синие глаза сияли.
— Я сделаю это, но только потому, что я хочу выполнить свое обещание и увидеть смерть этого вампира.
Розалинда выдержала его взгляд.
— Теперь вы знаете, как я чувствовала себя в ту ночь. — Она проглотила ком в горле. — Я буду ждать здесь, пока не получу известие от Элиаса. Тогда Рис придет к вам и попросит вызвать вампира. Тем временем я удостоверюсь, что король знает, что я прокрадусь в его спальню с очевидным намерением казнить его.
— Что, если вампир решит сама убить короля?
Рис рассмеялся.
— На кровати будет лежать не король. Там буду я.
Розалинда улыбнулась Рису.
— Это, конечно, делает ситуацию немного менее опасной. В то время как вы лежите на кровати, сэр Кристофер и Элиас могут отследить передвижение вампира и убедиться, что она придет, чтобы увидеть, как я выполняю ее ужасное поручение.
Рис поклонился им обоим и подошел к двери.
— Я пойду, найду Элиаса и доложу.
Розалинда оказалась одна с Кристофером и отвернулась к огню под предлогом погреть руки.
— Вы хотите, чтобы я остался с вами, пока Рис не вернется?
— В этом нет необходимости, сэр. — Она не смела смотреть на него, не могла видеть холод в его глазах. — У вас, вероятно, есть занятия поинтересней.
У нее перехватило дыхание, когда он схватил ее руку и повернул к себе.
— Розалинда, я знаю, что вы не говорите мне всю правду, но в данный момент, будь я проклят, я могу отделить правду от лжи.
Она уставилась на его черный бархатный камзол и опрятный воротник с серебряными заостренными концами.
— Я не собираюсь просить. Или помогите нам или нет. — Она подняла на него глаза. Если есть шанс убедить вампира придти, Розалинде нужно, чтобы Кристофер продолжал сердиться на нее. — Возможно, в конце концов, я сама должна связаться с вампиром.
— Не играйте со мной. Я сказал, что сделаю это и сделаю. — На лице напряглись мышцы. — Я нашел мир со своим исповедником. Я должен убить вампира. В конце концов, в отличие от вас, никто не будет волноваться о том, что со мной произойдет. Нет семьи, чтобы оплакать меня, нет возлюбленной, терпеливо ожидающей.
Розалинда отчаянно хотела прикоснуться и успокоить его, но не могла этого сделать. Она изо всех сил старалась казаться невозмутимой.
— Ваша роль — общение с вампиром. Я не могу доверить вам сделать нечто большее. Узы крови, которые вы разделяете, могут привести к тому, что вы не пожелаете или не будете способны убить ее.
Он резко отошел, словно девушка ударила его.
— Никто столь же неспособен к убийству как вы, убийца вампиров. — Он принял выученное выражение лица и поклонился. — Увидимся ночью, моя леди.
Она не потрудилась ответить, и он вышел из комнаты. Розалинда нашла стул и резко села, покачивая голову в руках. Обман Кристофера был одной из самых сложных вещей, которые ей приходилось делать. Она понятия не имела, что ей нужно сделать, чтобы пережить ночь, и больше всего на свете она хотела сказать Кристоферу, что любит его.
Кристофер отправился к королеве и устроился в углу музыкальной комнаты, устроив лютню на колене. Было уже довольно поздно, и комната купалась в свете свечей. Екатерина выглядела уставшей и растерянной, она вполуха слушала беседу своих дам и перебирала бусинки четок. Кристофер рассматривал круг женщин, которые окружали королеву. Если вампир действительно была одной из них, то она, безусловно, должна получить его сообщение.
Играя на лютне в минорной тональности, он закрыл глаза и начал разбирать часть стены, которую так кропотливо выстроил в своем уме. Он позволил трещинам открыться, кирпичам сдвинуться, пока темнота не вторглась в свет и в его самые глубинные чувства. Конечно, чтобы закончить ловушку, он должен позволить и Розалинде вернуться в его разум, и это было намного сложнее, чем контакт с желаниями вампира. С тех пор, как он не допускал Розалинду в свои мысли, он чувствовал себя неполным — будто она убежала с драгоценнейшей половиной его души.
Как рыбак, ловящий форель голыми руками, юноша пустил приманку, мучая вампира мыслями о плане Розалинды убить короля, ее решении сделать это сейчас, покончить с этим раз и навсегда, вернуть Кристофера себе. И, наконец, он показал вампиру образ Розалинды в личных покоях короля, крадущейся к королевской спальне.
