Затем, к полной неожиданности Арии, схватил её за правое бедро, быстро поднял его и прислонился чреслами к ней, пристально глядя ей в лицо, на котором сразу же отразился гнев и отчаяние. Она вскрикнула:
– У нас насилие карается законом!
– Что ты орёшь, я же не насилую тебя.
– А как это понять?
– Просто проверил себя.
– В смысле?
– Смогу ли я сам, захотеть тебя без твоих ласк.
– Что? Ты – сумасшедший! Я не собираюсь тебя ласкать.
Константин усмехнулся и снова сказал:
– Думаю, в твоём случае это поначалу и не понадобится, так как моё орудие само на тебя встаёт, а это поверь, вообще впервые в моей жизни.
Он потёрся об её внутреннюю часть бёдер, и Ария, хорошо прочувствовав твёрдость его напряжённого орудия, начала немного дрожать, ей совсем не понравилось, что тело начинает её предавать в самый не подходящий момент и простонала с полной мольбой в голосе:
– Отпусти меня, пожалуйста.
– Почему?
– Я – я не хочу тебя.
– Почему?
– Я тебе уже говорила, потому что не люблю.
– А разве это так важно для удовлетворения физических потребностей?
– Для меня очень важно, и я ни с кем ещё не была. Я хочу влюбиться и быть любимой. Любимой! Это ты понимаешь?
Константин вздохнул и с большим разочарованием отпустил её, Ария сразу же ощутила некую пустоту, но быстро взяв себя в руки, сказала:
– Я скоро приеду обратно, мне нужно попасть в офис ненадолго, а ты располагайся пока, а потом мы поедем делать тебе фотоссесию в нашем парке.
Константин кивнул и ответил:
– Привези мне новую рубашку, – после этих слов он отвернулся и пошёл в дом.
Она открыла рот от негодования, но понимая, что другого выхода у неё сейчас нет, осмотрела внимательно крепкую спину незваного гостя, чтобы понять его размер.
А Константин, войдя в дом, небрежно сбросил обувь и прошёл в аккуратненький коридорчик, где на стенах висели маленькие бра в виде крупных листьев клёна. Он внимательно посмотрел на них и, толком ещё не понимая, что это такое, дёрнул за верёвку под одним, и лист тут же зажёгся приглушённым желтым светом. Константин улыбнулся и произнёс:
– Ничего себе, факелы без огня.
После прошёл дальше в круглое помещение, посередине которого стоял изящный стеклянный квадратный столик на высоких ножках, а вокруг – четыре металлических стула с мягкими сиденьями. В стене красовалась встроенная кухня, а рядом стоял высокий белоснежный холодильник. Здесь ему было делать нечего, и он прошёл дальше, туда, где направо и налево вели пластиковые двери в разные комнаты. Он открыл одну из них и, увидев белоснежную ванну и раковину в виде высокого тюльпана, хотел её сразу закрыть, но вспомнил с каким упоением ему всегда рассказывал Андрей о душе в современном веке, решил всё же воспользоваться им, вошёл, снял одежду и залез в ванну, затем, долго разглядывая это странное устройство, начал крутить краны, вода из них шла то холодная, то горячая. Константин, изрядно намучившись с этим, кое-как вымылся и после взял вещи и, кинув их в ванну, вышел обратно в коридор дома. Здесь он вошёл в другую комнату и, оглядев её по кругу, понял, что это спальня. Заметив в стене то, что ему отдалённо напоминало шкаф в его замке, открыл, тоже немного помучившись, не найдя на нём ни одной ручки, так как это был шкаф – купе, всё же приоткрыв его немного, протянул руку внутрь, пошарив и, безжалостно выбрасывая много вещей Арии прямо на пол, нашёл длинный домашний халат, такой мягкий, словно из шерсти дорогого персидского кота, потёрся об него лицом и процедил:
– Хоть что-то у неё есть похожее на наши вещи.
Напялил его на себя, так как он был ему маловат, кое-как завязал пояс и улегся в единственную кровать, которую увидел в этом доме.
Проспал Константин до позднего вечера и проснулся от звука, открывающейся двери, но не спешил подниматься и приготовился к встрече с хозяйкой дома. Ария, бросив ключи на стол, прошлась по дому в поисках гостя, предварительно заглянув в кухню, ванну, туалет, гостиную, даже вышла на балкон и, не найдя его нигде, направилась в спальню. Зашла и охнула – шкаф приоткрыт наполовину, часть вещей валяется на полу, а на кровати лежит здоровенный парень в её розовом любимом халате с голыми ногами. Она сразу же почувствовала раздражение и громко произнесла:
– Если ты развалился в моей спальне и на моей кровати, то хотя бы мои вещи не трогал!
Константин сделал вид, что только проснулся и, зевая, ответил:
– Чего ты разоралась? Я кинул вещи в ванну, чтобы ты их постирала, и что я должен был голый тут развалиться? Я, конечно мог, но, уже немного узнав тебя, подумал, что тебе бы это не понравилось.
Она глубоко дышала пытаясь успокоиться, чтобы не оскорбить его как-нибудь ненароком и вновь не пострадать за это.
Константин привстал на локоть и, ехидно ухмыляясь, снова спросил:
– Или всё-таки понравилось бы? То я могу немедленно снять твой халат, – и он потянулся к поясу.
Ария, широко раскрыв глаза, вскрикнула:
