При виде Дориана на моем лице появляется глупая ухмылка. Не имеет значения, как часто я вижу его красивое лицо, с каждым днем оно становится для меня все более прекрасным. Или, возможно, это лишь разговоры влюбленной дурочки. В любом случае мои щеки горят, когда я на цыпочках подхожу к кровати. Присаживаясь рядом, снимаю с плеч свою тюленью шкуру и оставляю ее в изножье. Окидываю Дориана взглядом, обнаруживая, что вместо униформы Святого Лазаро он одет в простые брюки, рубашку и расстегнутый жилет. На публике он продолжает носить черную куртку и брюки, но при каждом удобном случае сменяет их на повседневную одежду. Последние несколько месяцев Дориан был очень занят. Получив гражданство, он наконец смог основательно подумать о том, чем хотел бы теперь заниматься. Как брат ордена силы, он должен был представлять церковь определенным образом. Поэтому неудивительно, что он вернулся к боксу. Не чтобы драться, а чтобы защищать права профессиональных боксеров. Он присоединился к Совету Люменаса по атлетизму, где сейчас занимается обеспечением безопасных условий для бойцов. Дориан проверяет состояние арен, пересматривает правила и санитарные требования. Он также работает над раскрытием незаконных подпольных боев.
Я подношу руку к его лбу и убираю упавший на него черный локон. Губы Дориана со вздохом приоткрываются, пока я нежно прикасаюсь к его лицу. Он сонно протягивает ко мне руку. Его ресницы начинают трепетать, и Дориан открывает глаза. Как только ему удается сфокусировать на мне взгляд, его чувственный рот изгибается в лукавой улыбке. Я наклоняюсь как раз в тот момент, когда он начинает утягивать меня на кровать. Наши губы встречаются в сокрушительном жарком поцелуе. Дориан поворачивается на бок, и я прижимаюсь к нему. Наш поцелуй углубляется, пока его руки блуждают по моим бедрам.
– Я скучал по тебе, – выдыхает он мне в губы.
– Я тоже скучала.
Он слегка отстраняется, лаская меня взглядом и в то же время перебирая пальцами мои локоны. Все это время я оставляла волосы короткими и не уверена, что когда-нибудь захочу их отрастить. То, как легко пальцы Дориана скользят по ним, только заставляет меня любить этот стиль еще больше.
– Я хотел дождаться тебя, но заснул, – произносит он глубоким, рокочущим шепотом, от которого у меня всегда учащается пульс.
– Я рада, что ты заснул, – говорю я, целуя его в подбородок.
– Почему? Чтобы подкрасться ко мне незаметно?
– Нет, потому что мне нравится, как ты выглядишь в моей постели.
Он замирает.
– Правда?
– Конечно.
– Эх, – говорит он, притворяясь раздосадованным. – Довольно интересно, учитывая, что мне нравится, как ты выглядишь в моей.
– Вот как? – Я снова целую Дориана, но чувствую, как он напрягается. Отстраняясь, я изучаю его лицо. Оно стало серьезным, напоминая мне о непоколебимом брате, в которого он часто превращается, надевая форму. Но в данном случае «непоколебимый» – совсем не подходящее слово. Нет, в глазах Дориана виднеется что-то еще. Неужели это… беспокойство?
– Что, если кровать будет
– Что ты имеешь в виду? – хмурюсь я.
– Что, если бы вместо твоей и моей кровати была только одна?
У меня голова идет кругом, а щеки заливает румянец.
– Ты пытаешься намекнуть, что хочешь жить вместе?
Признаю, что это предложение заманчиво. После того, как Дориан получил гражданство, он вместе с сестрами поселился в таунхаусе на улице Галлей. Тем временем я продолжала жить в театре. Это совсем не значит, что мы не проводили почти каждую ночь вместе, но мы живем отдельно не просто так. На то, чтобы сбегать из домов друг друга на рассвете, имеется веская причина. Пусть орден Дориана и позволил ему отказаться от обета безбрачия, но мы только помолвлены, а не женаты. Возможно, в его клятвах и есть лазейка, но мы оба знаем, что церковь не одобрила бы совместное проживание до брака.
– Я имею в виду нечто большее, Мэйзи, – продолжает Дориан, взяв меня за руку и переплетая наши пальцы. В его чертах снова прослеживается тревога, но вскоре она сменяется улыбкой. – Я больше не хочу ждать. Не имеет значения, в чьем доме мы будем жить. Можем даже жить на два места, а можем вообще не жить ни в том, ни в другом и купить домик у моря. Я хочу проводить с тобой каждую ночь, а не убегать на рассвете. Хочу заниматься с тобой любовью посреди белого дня и иметь право страстно целовать тебя на публике. Хочу делать все. Хочу, чтобы мы стали всем.
Мое сердце колотится о ребра, а грудь наполняется теплом.
– Что именно ты пытаешься сказать?
– Выходи за меня замуж.
Я изучаю его лицо, чтобы убедиться, что он не шутит. В его глазах веселье, но никакого поддразнивания.
– Ты действительно этого хочешь?
– Да. Я бы женился на тебе сегодня же вечером, если бы ты позволила.
Мои щеки розовеют, а руки начинают дрожать от волнения.
– Я только что узнала, что в городе есть круглосуточные свадебные часовни.
Просияв, Дориан переворачивается, вынуждая меня лечь на спину так, что я наполовину оказываюсь под ним.
– Это означает «да»? Ты выйдешь за меня замуж?
