– За сегодняшний вечер, – отвечает он с доброй, довольно милой улыбкой. Той улыбкой, от которой у меня появляется чувство, будто колени вот-вот расплавятся и я рухну на землю. – Я… видимо, я нуждался в этом даже больше, чем думал.
– Не стоит благодарностей, – говорю я, но слова выходят сухими. Я разрываюсь между желанием вырваться, убежать в свою комнату и оставаться совершенно неподвижной. Потому что теперь Дориан медленно поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей ладони. Даже сквозь перчатку этой ласки достаточно, чтобы у меня по спине пробежала дрожь.
Он приоткрывает рот, будто собирается сказать что-то еще, но звук открывающейся двери заставляет его плотно сомкнуть губы. В глазах Дориана вспыхивает тревога. Ни один из нас не должен быть пойман так поздно, тем более в компании другого.
– Черт, – он вынуждает меня пригнуться, когда мы убегаем с тропинки за ряд живых изгородей. Звук медленных приглушенных шагов доносится из-за двери, через которую мы только что вошли в сад. Кто-то приближается, петляя по садовой дорожке. Дориан утягивает меня дальше, и мы тихо крадемся по траве и цветочным клумбам. Добравшись до ветвей огромной ивы – той, которая так хорошо видна из моей комнаты, – мы останавливаемся. Когда шаги становятся еще ближе, мы на цыпочках обходим вокруг ствола, пока не оказываемся на его противоположной стороне. Я плотно прижимаюсь к стволу, в то время как Дориан, в свою очередь, остается сбоку. Я лишь наполовину осознаю, что все его тело касается моего. Остальное мое внимание сосредоточено на фигуре, которую я могу разглядеть между кустами. С темным небом над головой и таким количеством растений между нами, я едва могу увидеть больше, чем черный наряд и намек на лицо, которое вроде бы похоже на брата Биллиуса. Я хмурюсь. Если он только что вернулся из переулка… Видел ли он нас? Как бы то ни было, похоже, Дориан не единственный брат, который тайком убегает по ночам.
Биллиус ускоряет шаг и продолжает спускаться по тропинке. Вскоре он полностью исчезает из виду, а моих ушей достигает звук открывающейся и закрывающейся двери.
Несколько мгновений я не осмеливаюсь пошевелиться, ожидая услышать еще чьи-то шаги. Убедившись, что мы в безопасности, я выдыхаю и оборачиваюсь…
Чтобы увидеть все еще плотно прижатого ко мне Дориана.
Предплечьем он опирается на ствол над моей головой, а другая рука находится где-то рядом с моей талией. Я отступаю так близко к дереву, как только могу, но это едва ли оставляет между нами больше дюйма. Мое дыхание становится поверхностным, когда я поднимаю на Дориана взгляд.
Его взгляд блуждает от моих глаз к губам. Я смотрю, как подергивается его кадык. Затем его внимание привлекает что-то около моего носа.
– У тебя веснушки, – шепчет он. Губы Дориана так близко, что я чувствую, как его дыхание смешивается с моим.
Как можно беззаботнее я отвечаю:
– У меня их много.
– Они напоминают мне о ночном небе. То, как оно выглядит, когда можно как следует разглядеть звезды. Они… красивые.
Никто никогда не отзывался подобным образом о моих веснушках. Я всегда знала, что у меня совсем не белоснежная кожа.
Его взгляд скользит от моих губ к шее, затем останавливается на плече. И тут я понимаю, что мое пальто, должно быть, соскользнуло, когда мы бежали, и теперь криво свисает с одного плеча. Медленно Дориан поднимает руку, которая до этого была прижата к моей талии, и подносит ее к моей шее. На секунду он замирает и встречается со мной взглядом, возможно, проверяя, отстранюсь ли я.
Я не двигаюсь.
Он опускает пальцы и проводит ими по свисающей с моего плеча нитке жемчуга.
– Мне нравится твое платье.
– Ты пытаешься обвести меня вокруг пальца. – Мой голос звучит намного грубее, чем я намеревалась. Мне требуется вся сила воли, чтобы сосредоточиться на словах, а не на ощущении того, как он снова и снова обводит нитку жемчуга пальцами. – Когда я сняла пальто на матче, тебе оно совсем не понравилось.
– Возможно, я пытался обвести вокруг пальца себя.
Я закатываю глаза, но все заканчивается тем, что мои веки начинают трепетать, когда Дориан слегка дергает за одну из жемчужин.
– Что случилось с теорией о злой искусительнице?
– Возможно, я и назвал тебя искусительницей, но никогда не говорил, что ты злая.
– Ты намекал на это.
Пальцы Дориана все еще остаются на жемчуге, но он снова смотрит на мою шею, мое лицо, пока не встречается со мной взглядом.
– Почему ты не позволила мне поцеловать тебя сегодня вечером?
Любой возможный ответ просто-напросто застревает у меня в горле. Я несколько раз сглатываю и пытаюсь выровнять дыхание, пока мне не удается сформировать связную цепочку слов.
– Ты поцеловал меня в щеку.
– Да, но даже не пытайся сделать вид, что не поняла, что первоначально я целился в губы, – усмехается Дориан.
Я пытаюсь отступить еще дальше, но бежать некуда. Обжигающее тепло зарождается внизу моего живота, отчего голова становится легкой.
– Почему ты выглядишь разочарованным, ведь в прошлый раз тебе не понравилось, когда я попыталась поцеловать тебя? Эти чувства вряд ли изменились. Я ведь тебе не нравлюсь, верно?
