— Потому что если бы ты поняла, что возмездие неотвратимо, то почувствовала бы себя… несвободной, — хмыкнул вампир, — Иллюзии свободы, надежды и веры — они необходимы как воздух. То, что вы тут делаете, просто дает вам дополнительный угол зрения на бытие, ничего особенного. К тому же, здесь для вас сейчас самое безопасное место…
Сначала Тарасова подумала, что ослышалась. Потом она снова подумала, даже попробовала это сделать с большей уверенностью. Потом её осенило — да он проболтался! Гада разморило, и он проболтался!!
— То есть, ты нас сюда специально засунул, да⁈ — зарычала она, обнажая клыки, — Ты всё подставил?!!
— Я⁈ — раскрыв глаза, Конрад попытался погасить в них мерзкий лживый блеск манипулятора, но было уже поздно, — Я, по-твоему, подписывал контракт с гномами⁈
— Я твой птенец, ты, мелочный гадкий ублюдок! — глаза Тарасовой вспыхнули натуральным красным светом, — Ты запросто мог подтолкнуть меня к нужному тебе решению! Тебе и твоему… корешу!!
— Как ты могла такое подумать! — еще один мерзкий блеск!
— Убью, — мрачно пообещала девушка и полезла драться.
Затравленные Скорчвуды, выглядящие так, как будто бы их поимели в душу, краснокожие бабы, едва не ссущиеся от вида Арвистера, Шегги, старый, добрый, милый и деликатный Шегги, который мрачно уходит наверх и, до сих пор, судя по всему, мрачно трахает красных баб! А Виолика, которая не высовывалась из ванны, хотя любит Конрада до мокрых трусов и подушек⁈ Только они с Мышью, как лохушки, велись на все сразу и подряд!
И вот, их развели давным-давно! Они оказались в Пекле не потому, что Тарасова дура набитая, а потому что одному вампиру понадобилось их здесь хранить! Как в холодильнике, но не в холодильнике!
Драться не вышло. Изможденный вампир как-то чрезвычайно ловко подсунул свою длиннющую руку, подхватывая задницу Алисы на ладонь, а затем, подняв её в воздух, принялся коварно менять баланс ладони, вынуждая девушку участвовать в своеобразных американских горках, где она никак не могла обрести равновесие. «Накатавшись», Алиса полностью потеряла боевой настрой и взмолилась о твердой поверхности, на которой вскоре и оказалась. Это, правда, принесло не так много облегчения, как она надеялась — комната еще некоторое время плясала и кружилась у неё перед глазами.
— Извини, мне сейчас нужно экономить силы, — тихий, но совершенно искренний шепот сидящего за столом окончательно её обезоружил. Настолько, что пылавшая от ярости пять минут назад, она залезла к нему на колени, обняла за шею и, помолчав, спросила:
— Всё… плохо?
— Тебе честно или соврать? — воздух из легких отца шевельнул ей волосы около уха.
— Честно, — с некоторой дрожью потребовала она.
— Я пока еще не уверен, но, кажется, меня мощно развели лет сорок пять назад, — не уверенный, но по-прежнему искренний голос Конрада было
Он не сказал ничего, кроме этого, лишь, положив руку на её голову, принялся поглаживать по волосам. Это тоже было страшно. Вечно веселый, озорной, жуликоватый и артистичный вампир был с ней честен здесь и сейчас. Не потому, что она этого потребовала, а потому, что… держался из последних сил. Чем он там занимался, через что прошёл, Алиса не знала, но чувствовала — не знает никто.
Она снова заговорила, даже забубнила, но совсем не то, что из неё рвалось еще несколько минут назад. Вампиресса рассказывала о том, как они тут живут, как ссорятся и мирятся, как гоняют Виолику, постоянно ищущую какую-нибудь конрадову шмотку, а затем позорно её нюхающую. Рассказала о том, как они возятся с Грегором и…
— Кстати, а ты не видел Грегора? — вяло удивилась она, пригревшаяся на коленях у отца, — И коты с собакой…
— Они все в одной комнате, — отозвалось ей над ухом, — Ждут, когда я уйду.
— Что⁈ — Тарасова аж подскочила.
— Не дергайся, — придержали её большие руки, — Просто со мной сейчас… немножко кое-что не так. Животные это чувствуют. Ничего страшного, так надо.
— Ты… уйдешь? — эти слова она из себя вытолкнула с большим трудом.
— Да. Надо, — был дан ей ответ, — Будете лечить Скорчвудов. Этой демонетке дай рекомендацию… ну, на работе. Она, считай, беженка. Пусть её здесь примут. К тебе прислушаются, не сомневайся.
— Хорошо…
— Если хорошо, то поднимай задницу. Напилась крови, значит займешься делом. Почисти Деварон, я заберу его с собой.
— … только его?
— Ну, еще одну книжку, — Конрад устало улыбнулся, — Меч и книга — два друга путника. А теперь иди. Я займу другую ванну. Нужно привести себя в порядок.
Алиса без всякой радости, но откровенно старательно принялась за поручение. Её переполняли нехорошие предчувствия. Конрад никогда не чурался пристегнуть кого-нибудь из них к делу, даже если оно было чрезвычайно опасным. Он позволял им рисковать жизнями легко и непринужденно… или?
