Прошло несколько мучительных мгновений, а тяжелую тишину так никто и не осмелился нарушить. Тогда я попятилась к выходу из зала. Взгляд скакал по бледным лицам и часто возвращался к Рафаэлю.
«Я верну тебя, – пообещала я. – Я не позволю оставить меня одну!»
– Если с телом Рафаэля что-то случится к моему возвращению, я лично выпотрошу виновного! – пообещала я и выбежала из зала. Меня никто не остановил.
По уже знакомому коридору я рванула туда, где нашла вход в подвал. Солнце садилось, света становилось все меньше…
– Тиа! – окликнули меня, и я обернулась, сцепив зубы.
Только не это. Не смейте меня останавливать!
В пустом коридоре мы были вдвоем. Я и маг-нюхач.
– Мне некогда. Я же сказала!..
– Я хочу проводить тебя, – оборвал он и торопливо двинулся в мою сторону. – Только скажи, куда.
– Хотите помочь мне? Почему?
Поравнявшись со мной, он усмехнулся.
– Я же сказал, что чувствую запах любых эмоций и чувств.
Я испугалась, что он обвинит меня во лжи и пустом запугивании. Отвернулась и уверенно направилась по коридору. Но мужчина ковылял рядом, не отставая.
– И твои эмоции пахнут, как сладкая роза, присыпанная красным перцем. Необычное сочетание.
– И вы поэтому тащитесь за мной? Нравится запах моих эмоций?
– Нравится, что сейчас ты пахнешь так же, как
Я не стала задавать вопросов, хотя в груди все горело. Будто кто-то рассыпал тот самый перец, о котором маг говорил.
– Скажи, куда тебя проводить? Я хорошо знаю дворец. Был лекарем прошлого короля.
– Пока Рафаэль его не убил?
– Эран был трусом и поплатился за это.
Он говорил об этом так спокойно… Будто и не жалел о перевороте на престоле и в жизни.
– Мне нужно в подвалы. Точнее, в темницы, – с некоторым сомнением все же поделилась я.
– Тогда ты идешь не в ту сторону. Пойдем за мной.
И он резко повернул в совершенно новый для меня коридор. Я шла за мужчиной, но сомнения росли во мне, как сугробы в самые снежные зимние дни.
– Если пытаетесь увести меня подальше от Рафаэля, чтобы ваши люди успели с ним что-то сделать…
– И как тебе такое в голову пришло? Во дворце собраны приближенные господина – самые верные и лояльные. Никто не посмеет его даже тронуть.
– Хорошо, если так. Иначе я за себя не ручаюсь.
Он покачал головой и с укоризной поднял палец:
– Господин месяцами трудился, чтобы избавить людей от предрассудков о полукровках! Говорил, что они ничем не отличаются от людей и заслуживают нормальной жизни вместо страха и косых взглядов! А ты вот так просто хочешь разрушить это?
Я только сейчас задумалась и поняла, что никто во дворце не сделал акцента на моем происхождении. От меня не шарахались, не обзывали рогатой, а если и смотрели косо, то явно не из-за этого.
Не ожидала, что Рафаэль займется восстановлением репутации полукровок. С чего бы ему?..
– То-то же, – фыркнул маг в ответ на мое задумчивое молчание. – Ломать – не строить! Но об этом потом подумаешь. – Он указал на дверь в конце темного коридора, которая становилась все ближе. – Сейчас тебе пора спасать свою любовь.
– Что? – опешила я.
– Роза и перец, Тиа! Какое еще чувство это может быть? – рассмеялся мужчина и подтолкнул меня за дверь, где ждала винтовая лестница к темницам.
За мной он не пошел, но я, сбегая по ступенькам, еще долго прокручивала его слова в мыслях.
Роза и перец. Любовь. И запах – один на двоих.
Кто-то замолвил за меня словечко с помощью зачарованного письма, потому что солдаты пропустили меня без споров. Посмотрели с подозрением, но на дороге не встали. А у одного из стражников я заметила клочок бумаги – наверняка то самое письмо с предупреждением о моем визите.
Плутать по подвалу долго не пришлось. Здесь не было ветвистых ходов и сложных лабиринтов. Длинный коридор, вдоль которого – множество камер, большая часть из которых пусты.
Нужные мне пленники ждали в конце коридора. Рафаэль как-то заикался, что изобретатель заперт в соседней с Гекаром камере. Его-то я и высматривала среди незнакомцев, но в итоге узнала не по лицу, которое видела лишь пару раз, а по длинным, ниже поясницы, черным волосам. Ведь лицо Гекара почти полностью было скрыто за железным шлемом.
Мы оба не сразу узнали друг друга. Я застыла напротив его клетки, потому что покрылась липкими мурашками от ужаса. Его на меня всегда нагоняли рассказы об этих пыточных «украшениях» из особого металла, блокирующего магию. А уж видеть его вживую – непередаваемый кошмар.
Гекар же сначала не отреагировал на мой приход. Сидел полубоком к прутьям камеры и пальцами собирал по тарелке остатки гречки. Лишь поняв, что смотрю именно на него и не собираюсь уходить, он наконец поднял глаза, что смотрели сквозь прорези в шлеме. Даже так я видела, что они удивленно распахнулись.
– Ты, – выдохнул он, жадно изучая мое лицо. – Что с тобой стало?
– Могу задать тот же вопрос. Но сначала…
Я приблизилась к следующей камере и заглянула в нее. На куцей лежанке дремал старик. Сухой, как щепка, скрюченный и почти окончательно облысевший.
